— И вправду наш дурачок, — заохали. — Ярик, ты⁈
Снова загалдели. И кажется, вот — вот набросятся да разорвут к чертям.
Крезо руку поднял.
— А ну тихо! — Рявкнул наёмник вдобавок.
Все сразу и замолчали.
Посмотрел я поверх голов, выдерживая паузу в три — четыре секунды. Много стариков, тех, кто и барона старого помнить должен.
— Я барон Ярослав Дмитриевич Суслов, — заявил повышенном тоном, но без крика, иначе выйдет пискляво. — Отца моего барона Дмитрия Суслова многие из вас ещё должны помнить.
— Да помним, помним, — выкрикивают и по — доброму, и сварливо. — Как же его забудешь!
— Поэтому настоятельно попрошу вас обращаться ко мне соответствующе, — продолжаю мысль. — По имени Ярослав или «Ваше благородие», как полагается порядком и правилами.
— О, как! — Снова комментируют. — Важный какой… Ходил дураком и тут на тебе.
— Я притворялся! — Прикрикнул всё же. — Мою семью убили, и меня могли. А дурака вот пожалели. Но теперь всё по — другому. У меня есть верные соратники. Да и я могу за себя постоять. Кто что — то хочет мне сказать, прошу обратиться лично, а не кричать из толпы. Вы не стадо, вы люди. А я ваш барон. Всем всё ясно⁈
Притихли. Некоторые аж головы вжали.
— По вопросам, жалобам и предложениям принимаю индивидуально, — добавил уже снисходительно и собрался уже уходить.
— А правда, что староста все рубли себе прикарманил? — Выкрики снова пошли. — А оброк удвоенный тоже его рук дело⁈
Так. Чувствуя, что хожу по тонкому льду, решил не злить народ. Думаю, пары фраз достаточно, чтоб толпа пошла и растерзала всех, кто там у Иллариона сейчас в доме. Верно сказала Дарья, нельзя, чтоб пострадали невинные.
Поднимаю руку, останавливая галдёж. Люди послушно замолкают, в рот смотрят. Все те, кто смеялся над Яриком. Многие и на моей памяти гадости всякие говорили, подшучивали и обсуждали в открытую.
Но всё изменилось.
— Вопрос по Иллариону Суздалеву ещё не закрыт, — говорю, стараясь сгладить. — По вопросам оброка решать я буду с князем.
Загалдели недовольно.
— Но раз есть определённые предпосылки! — Перекрикиваю. — За следующие два месяца оброк отменяется. Если выяснится, что слухи не лгут, отменю и на больший срок, покуда не вернётся вам незаконно взятое.
Притихли сразу. Переваривают. Наверное, я заумно сказал.
— О, как, — снова пошла реакция. — Без оброка? А молодой барин дело говорит. Справедливо лепит. Молодец какой…
— Всё, расходитесь, люди! — Объявил я и двинул обратно.
Стали возмущаться.
— Барин! Жалоба есть! И у меня! Рассуди нас, ваше благородие!
— Так! — Обернулся обратно. — Очередь организуйте, в доме приму.
И началось! Челом забили все кому не лень. В кабинете принимаю, как босс. Но стоило первые вопросы выслушать, сразу и пожалел, что вякнул о подобном.