Автор
Четырнадцатый год прошел мимо без заметных изменений. Но вот что-то изменилось — это стало для меня наркотиком, нечто вроде привычки или даже увлечения, но больше напоминающее зависимость. Теперь каждое дело вызывает сиюминутное желание заставить этих самоуверенных мерзавцев испытать то же чувство независимости и силы, что и я — только в переносном смысле, ведь не стоит забывать о законности....
– А сучка его татарская как себя чувствует?
– Я про жену не знаю! Я че, в доме ихнем бываю?!
– Мог бы и побывать! Ходил же один раз и еще сходи, посмотри, как она… Похоже, живучая оказалась, чурка! Жалко, не сдохла тогда в лесу! Ну, ничего, мы ее еще разок в лесок свозим! Поедешь в этот раз с нами?
– Поеду. Только надо народа побольше собрать.
– А мы на двух машинах поедем! Тогда она четверых выдержала, а сейчас нас в два раза больше будет! Посмотрим, как она в этот раз запоет!
Пацаны заржали.
– А тогда что пела?
– Да я тебе сто раз рассказывал!
– Ну, еще раз расскажи, интересно же…"
"– «Ой, мальчики! Только по животику не бейте! – писклявым голосом заскулил Епифанцев. – У меня там татарчонок узкоглазый! Трахать – трахайте, а живот не трогайте!»
Снова лошадиное ржание.
– Да, дорого мне Игнат заплатил за свою жадность! Будет знать, как сирот обижать! Представляешь, Витек, я на него два месяца почти бесплатно пахал! Он, гад, мне копейки платил да еще жизни учил! «То не делай, так не говори!» Без него грамотные! Я что, дурак, что он меня учить берется?! Я, может, умнее его!
– Правильно, Крот! Таких зарвавшихся уродов надо на место ставить! Скоро мы его и поставим… И его, и Фатиму узкоглазую…
– А ее – «раком»!
Ржание из «прослушки».
Потом голоса стали стихать и вскоре стихли совсем. Патриоты своей Родины – Вадик Кротов и Витя Епифанцев – покинули свою резиденцию.
Аришу я застала дома, но собирающимся в казино.
– Дед, похоже, тебе придется помочь мне со снотворным.
У Ариши был старый знакомый – главврач нашей горовской больницы. Они иногда встречались за покерным столом, вели светские беседы, и стоило Аристарху Владиленовичу пожаловаться на плохой сон, как доктор предлагал ему хорошее снотворное. Оно было быстродействующим и совершенно безобидным. Ариша никогда не отказывался от дружеской услуги доктора, но сам этими таблетками пользовался крайне редко, так как считал, что лучшее снотворное – это пятьдесят граммов хорошего коньяка.
– Полетт, если не ошибаюсь, у меня осталось еще несколько таблеток анита… нет, атани… Черт, всегда забываю название этой отравы! Вот скажи: зачем, по-твоему, лекарствам придумывают такие длинные и запутанные названия?
– Чтобы жизнь студентам-медикам не казалась раем! Давай неси сюда свой анитамитонипрозолин!
Вскоре дед ушел в казино. Я слонялась по комнатам, раздумывая, как мне напоить этим Витю Епифанцева.
