Автор
Четырнадцатый год прошел мимо без заметных изменений. Но вот что-то изменилось — это стало для меня наркотиком, нечто вроде привычки или даже увлечения, но больше напоминающее зависимость. Теперь каждое дело вызывает сиюминутное желание заставить этих самоуверенных мерзавцев испытать то же чувство независимости и силы, что и я — только в переносном смысле, ведь не стоит забывать о законности....
– А если он откажется платить? Насколько я понял, этот человек очень жаден и так просто с денежками не расстанется.
– Так ведь я не за так просто! Расстанется, если узнает, что я собираюсь опубликовать мои записи в Интернете.
– Ой, Полетт, ты сначала сделай эту запись! Ты ведь не знаешь, чем они на самом деле занимаются. А вдруг влюбленные, оставшись наедине, читают учебник по экономике?
– Тогда я приму у них экзамен.
Мы с дедом поужинали, почаевничали, болтая о самых разных вещах. Потом я почувствовала, что веки мои начинают слипаться, и отправилась к себе спать.
* * *Утром чуть свет позвонила Алина. У нее был такой голос, словно жить ей осталось два дня.
– Полин! Ты не представляешь, что вчера было!..
– Догадываюсь.
– Приезжай ко мне, я тебе все расскажу. Ну, если, конечно, смогу…
– А что с тобой случилось?
– У меня черепно-мозговая травма…
– Что? У тебя пробита голова?
– Почти…
– Как это «почти»?
– Меня ударили по голове железной трубой.
– Слушай, Алина, но ведь это очень серьезно! Ты в больницу-то обращалась?
– Я не в состоянии дойти до больницы…
– Может, ты «Скорую» себе вызовешь? Пусть тебя отвезут…
– Не надо…
– Что значит «не надо»? Голова – такая вещь, с которой не шутят!
– Полин, ты приезжай, за мной нужен уход… Я едва доползаю до туалета…
Я быстро собралась и, купив по дороге апельсины, бананы и минералку, приехала к Алине.
Взяв больную под руку, я отвела ее в комнату и уложила на кровать, которая была не убрана и в которой, как я поняла, Алина проводит время со вчерашнего вечера. Подруга со стоном опустилась прямо на одеяло.
– Что, так больно?"
"– Полин, ты не представляешь… Один скинхед, урод, ударил меня по голове за то, что я держала плакат…
– Ну-ка, дай посмотрю, – попросила я, потянувшись к Алининой повязке.
– Да ты что! Не трогай, больно же.
– Дай хоть посмотреть. Может, там открытая рана… Ты сама ее видела?
– Как я посмотрю?! Ты можешь свою макушку увидеть?
– Легко. С помощью двух зеркал. Ну, давай, давай, рану-то надо осмотреть, обработать… Может, труба ржавая была, так надо укол против столбняка сделать.
С этими словами я осторожно сняла платок с Алинкиной головы.
– Ну? Что там?
Я потрогала макушку подруги.
– Ай! – взвизгнула она.
