Глава завода лично сообщил ему о положительном решении. На следующее утро Румм вышел на работу на своем новом месте."
"Но дальше все пошло намного сложнее. Согласно своей специальности Румм был назначен в Отдел Координации, в сектор оптимизации работ. В первый момент он решил, что сорвал куш, ведь в его распоряжении оказался полный список тяжелых кораблей, обслуживающихся на заводе. Но очень быстро выяснилось, что все далеко не так просто, как казалось. Этот Древний, Александр Савельев, знал свое дело получше руководителей Особого Управления Корпорации. Румм понял это довольно быстро — Департамент Безопасности Содружества оказался гораздо более серьезной структурой, чего он никак не ожидал от столь молодой организации. Сам факт того, что упоминания обо всех заводах, обслуживающих военный флот Содружества, имелись в свободном доступе в открытой сети и совсем никак не оттуда вытравливались, еще ничего не давал. Внутри самих предприятий строжайше соблюдалась государственная тайна. Все отделы заводов были разбиты на сегменты, и сотрудники одних не имели доступа к информации других. Кроме того, как удалось выяснить, Серебряные Слезы на этом заводе не производились, а лишь перезаряжались, что оказалось далеко не одним и тем же. Более того, сам процесс перезарядки так же был сегментирован, и всю технологию знало лишь руководство завода. Вырасти до таких высот в одночасье было невозможно. Оставалось одно: искать выходы на начальство. В довершении всего сотрудники ДБС постоянно работали с работниками завода, проводя профилактику возможной неумышленной утечки секретной информации. Каждая такая беседа с безопасником стоила Румму огромных нервов. Он чувствовал, что долго не выдержит такого напряжения. Надо форсировать события.
— Мы с вами единомышленники, уважаемый Румм, — негромко сказал Мэлл. — Когда я потерял жену, мой сын ушел в армию добровольцем, и я не стал его удерживать. Вскоре он погиб. В первые дни мне казалось, что моя жизнь потеряла всякий смысл и закончилась. Но потом я понял свое предназначение. Я должен остановить тех, кто культивирует насилие и использует его во благо себе, тех, кому выгодно кровопролитие и гибель наших детей. И не имеет значения то, что я не могу сражаться с ними своими руками. Я могу помогать тем, кто может. Я могу помогать нашим детям, отдающим свои жизни за нас и будущее всего человечества. Я тогда сказал себе почти то же самое, что и вы: если благодаря моему участию в этой войне погибнет, хотя бы на одного ребенка меньше, значит, я живу не зря.
«Еще бы, — отметил Румм. — Я изучил твою биографию. Это высказывание сделало тебя очень известным в те дни. А с депрессией ты боролся, часами просиживая в обсерватории у своего приятеля.