В мире, где каждая комбинация карт может изменить ход истории, магия блефа становится ключом к успеху. В книге "Дропкат реальности" Мамаева Надежды Николаевны ты узнаешь, как с помощью простых трюков и мистических приемов можно заставить людей верить в чудеса, даже когда они проигрывают. Атмосфера книги наполнена нерешительностью и ужасом, когда карты оказываются на руках не того человека....
Девушка осознавала, что поступает бесчестно, бросая спутников, но трезво рассудила: свободной ей будет помочь им легче, чем стоящей рядом и привязанной к столбу.
Сгорбившись еще сильнее, она юлой ввернулась в толпу, прихватив за руку столбом стоявшего Леша. Народ не обратил внимания на сгорбленную старуху, которая вроде была рядом, но как-то почти ни при чем, своей безликой серостью сливаясь с мостовой.
– Давай живо за мной! – Лицедейка не церемонилась с мальцом. Парень поначалу еще и уперся, не желая бросать товарищей по несчастью, за что получил подзатыльник и толчок в ребра.
"Толпа сосредоточилась на рыжей воскресшей. Оной после ранения полагалось, как всякой благовоспитанной фьерре, отдавать Хогану душу, а не вставать и вытаскивать из ран оружие умерщвления. Не обделили вниманием и спасенного ею герра, приветив его тычками и пинками. Мужчинам заломили руки, приглашая сразу же прогуляться до кострового столба, и повели бы, не вмешайся инквизиторы.
Приказ, озвученный им, был краток: «Доставить живыми».
– Ведите-ка этих субчиков к городскому главе инквизиции. Он разберется. И, выбрав пятерку рьяных поборников хогановых заветов, отконвоировал Иласа с Эрденом в направлении местного отдела инквизиторского департамента.
Пока мужчин вели по улицам, щедро одаривая тычками и плевками, разговаривать они не могли: связали им не только руки, но и глаза и даже рты. Вязали при этом хоть и качественно, но чем под руку попало. А попали не только веревка, но и поясной ремень, кушак и даже один мужской чулок, ароматы которого вдыхал сейчас Илас, ибо именно из этого предмета туалета кто-то догадался сделать кляп.
Покои, в которых разместили «злокозненную видьмучку» и ее «окаянного полюбовника», как успели окрестить Иласа с Эрденом их сопровождавшие, встретили вновь прибывших с радушием и энтузиазмом.
