В резком доме зимой, жара невыносима. Однообразие повседневной суеты бьется о печку, дыхание становится напряженным. Так случилось, что Симе стал "дровосеком" для тетушки — подсумерки пришли на улицу за кирпичами и угольком. Вместе они забыли про Новый год, сосредоточившись на важном деле. Затянувшаяся история вдруг напоминает всем знакомую классику, где даже самое обычное становится удивительным....
"
"Улыбнулась, тон дровосека не понравился, словно к нему тут толпами приходят бабы и так и просят, чтоб их оприходовали на кухонном столе после кружки самогона.
Прям как она без трусов, чтоб не терять время.
Семен подал брошенный на пол халат, сам заправил член в штаны, отошел на шаг. Она злилась, ей это шло, такая дерзкая булочка уже не со сладким джемом, а с корицей.
— Как тебя зовут?
— Серафима. Я вообще пришла просить о помощи.
— Помог?
Ну что за мерзкая улыбка? Он что, так горд тем, что трахнул ее?
— Нет.
— Как нет? А кто кричал и просил еще? — снова эта кривая ухмылка.
Сима дернула плечами, нужно уходить красиво, она готова ночевать в бане, да хоть с гусями, но не просить у этого… этого неотесанного хама помощи.
— Вам показалось. Дайте пройти.
Трудно было после всего дожать лицо, но это было необходимо.
— Да постой, куда ты такая, сдурела?
— Это вы сдурели так себя вести с женщиной, не учили в школе не обижать девочек?
Сима не понимала, куда ее несет, но такой всплеск эмоций и адреналина был ей не свойственен.
Молчаливым человеком.
Девушка посмотрела на своего случайного любовника, волосы растрепанные, глаза прищурены, на лбу испарина, нет, на джентльмена он не тянул, вот дикий дровосек из леса — да.
А вот Семена так не отчитывали давно, мама в седьмом классе журила, Наташка ныла, орала, пилила, но вот чтоб так культурно послали, даже приятно было.
Он наблюдал, как эта сочная Серафима запахнула халат, туго затянула на талии, он явно был ей мал, грудь так и норовила выпрыгнуть из глубокого декольте. А он, как рыцарь, готов был поймать ее, прижать к себе, потискать, пососать сосочки.
Так, Сема, стоп!
— Уберите собаку, я пойду.
— А ну, стоять! — догнал, схватив за локоть, развернул, Сима часто заморгала, запрокинув голову, смотрела на здорового мужика. — Там минус тридцать уже точно, а ты без трусов.
— Так получилось. И вообще, зачем вы убили нашего гуся?
— Семен.
— Нет, у него не было имени, а может, и было, я не знаю, нужно у бабы Зои спросить.
— Меня зовут Семен, не гуся.
— Ой.
— Так что случилось?
У Терехова вместе с диким желанием размножаться возникло и желание помочь, защитить, обогреть.
Почесал затылок, утопая в голубых глазах Серафимы.
