В резком доме зимой, жара невыносима. Однообразие повседневной суеты бьется о печку, дыхание становится напряженным. Так случилось, что Симе стал "дровосеком" для тетушки — подсумерки пришли на улицу за кирпичами и угольком. Вместе они забыли про Новый год, сосредоточившись на важном деле. Затянувшаяся история вдруг напоминает всем знакомую классику, где даже самое обычное становится удивительным....
Она начала говорить, но половина слов поглотили шумы в голове.
— Там дверь, я вышла, что-то звякнуло, а открыть уже не смогла. Пошла просить о помощи, а тут вы… Семен.
— А здесь я.
Пауза — слишком длинная, слышно, как на стене тикают часы, как где-то в глубине дома звонит телефон.
Это что, какая-то подстава? Почему она так смотрит? Или это мозги Терехова плавятся при виде милой мордашки и шикарных титек?
— Что вы делаете? Что… что…
— Снова стоит, потрогай.
Нет, Терехов не был джентльменом никогда.
Сима не успевает вырвать руку, как ее ладонь прикладывают к паху, она чувствует твердый мужской член, ее собственные внутренние мышцы сжимаются.
Тело откликнулось, оно все еще помнит, как именно он был внутри. Как проникал и заставлял кончать. Хотя это мог быть любой, наверное, любой — с голодухи, какая была у Серафимы, случится и не такое.
Но Сима еще не знала, что случится еще, и какие невероятные ощущения принесет этот Новый год.
Голубоглазый охранник, обман и сомнения
— Да что вы себе позволяете? Прекратите!
— А ты странная.
— Это я странная? Вообще-то, это не я убила гуся и бросила его тушку на крыльце. А потом…потом…
— Судьба у него такая.
— И не я приставала и не лапала вас.
Семен нахмурил брови, почесал бороду, ему нравилась эта булочка. Или как ее там, Серафима? Ей шло это имя, и где-то он его уже слышал. Но девушка так красиво открывала ротик от возмущения, часто дышала, грудь вздымалась, а его член реагировал на все это, как солдат во время дембеля.
— Вы…
— Мы только что трахались, кончай «выкать».
— Я с тобой.
— Без трусов?
— Как-то я сюда дошла.
— Вот я и думаю, как хватило ума ходить без трусов по морозу.
— Я же сказала, что дверь…
— Молчать!
Сима поджала губы, действительно, расхаживать в декабре без белья была плохая идея, так можно застудить все. В том году Сиротина Маша из отдела маркетинга отдохнула печально в горах, покаталась на лыжах, так месяц потом лежала в больнице, какой-то там диагноз у нее был страшный, что не приведи господь.
— Гром, ко мне!
Мужчина запустил в дом собаку, красивая хаски послушно села у его ног, ожидая дальнейшей команды.
— Охраняй.
— Что значит «охраняй»? Я ведь не сбегу.
— Да кто тебя знает. Гром, ты понял меня?
Пес гавкнул, потом уставился на Серафиму своими голубыми глазами, а бородач уже скрылся за дверью. Виноградова и пес изучали друг друга с минуту, Гром зевнул, показывая белые клыки и огромную пасть, улегся, вытянув лапы.
