Автор
Дрожь: В мир сноубординга, где каждая снежная дуга и ветеропьянь встречаются с ритмичными прыжками и ударами. Отряды оворящие райдеров используют транслитерацию англоязычных терминов для удобства читателей, объясняя ключевые названия внутри самого текста. В этом мире правой ногой вперед едет лишь немногие — гуфи, остальные регуляры....
– Несчастный случай, кто-то ее убил, или она совершила самоубийство.
Боль искажает его лицо.
– Но зачем ей это делать?!
Я сглатываю.
– Я не знаю. В любом случае я думаю, что она все еще там, подо льдом.
Кертис долго смотрит на меня, взгляд у него изучающий.
– Мне хочется думать, что я вижу тебя насквозь, Милла.
– Саския могла.
У него на губах появляется легкая улыбка.
– Правда?
– Но я не понимала ее и тебя.
Он улыбается шире.
– Эй, я же сказал, что вижу тебя насквозь. Я не говорил, что понимаю тебя.
Я думаю, что он говорит про то, как я выбрала Брента, а не его. К моему облегчению, он никогда не спрашивал, почему я это сделала, а я никогда не объясняла, потому что объяснения означали бы признание в моих истинных чувствах к нему.
И я до сих пор чувствую к нему то же самое. От его улыбки у меня появляется легкая дрожь внизу живота. Мне хочется сбросить одеяло и забраться верхом к нему на колени. Только я не знаю, что он чувствует ко мне.
В особенности теперь, когда над нами еще нависают секреты из «Ледокола».
Сейчас он кажется более спокойным, чем на протяжении всего вечера, так что, думаю, стоит спросить его. Он, должно быть, и так думал об этих карточках. Конечно, только если не сам их написал.
– Ты серьезно отнесся к этим «секретам» из «Ледокола»? – спрашиваю я.
Он пронзает меня взглядом.
– Кто-то определенно приложил немало усилий.
– Но кто?
– Боже, какая неудобная кровать. – Он берет подушку и подсовывает ее себе под спину. – Не знаю. Но знаю другое.
Это разумное предположение. Навряд ли убийца хочет, чтобы мы копались в прошлом..
Кертис постукивает пальцами по матрасу.
– Но зачем кому-то это делать? Собирать нас здесь, фактически запирать и заставлять вспоминать ту зиму? Я пытаюсь это понять, – признается он.
– Чтобы призвать убийцу к ответу, чтобы справедливость восторжествовала. Зачем же еще?
Конечно, очевидный вывод состоит в том, что это дело рук Кертиса, как сказал Брент.
"– А как насчет шантажа? – спрашивает Кертис, поправляя подушку у себя за спиной. – Кто-то подозревает, что ее убил один из нас, и хочет попытаться вытащить из нас деньги.
– Ну… я об этом не подумала.
У меня дико замерзли ноги. Я подтягиваю колени к груди, чтобы закрыть одеялом ступни.
