Вам попался мост между жизнью и смертью, как будто специально устроили, чтобы вы оказались именно там. Чуть-чуть правее – и вот бы на тебе была ваша жизнь. Но здесь – все нормально. Иногда – довольно часто – такие микроскопические осколки или пули мы просто проходим мимо, не задевая. Потом начинает немного приживаться, как будто осваивал новое место....
Когда начнут падать первые, очень быстро сообразят, что к чему и откуда по ним бьют, развернут в нашу сторону обе «эмгэшки» – и хрен мы успеем преодолеть эту сотню метров, все там и ляжем. У нас были какие-то секунды выигрыша, так что их и следовало использовать. Залп главным образом по тем, кто ближе всех к пулеметам – и вперед что есть мочи, а там уж кому как повезет… При таком соотношении сил наш лейтенант отступать просто не имел права, все мы это понимали, не было у нас желторотых…
У нас примерно у половины были автоматы, у остальных и у меня тоже – карабины самой новейшей модели, то есть с неотъемным штыком.
Я кадровый, к тому же из погранвойск, так что штыковому бою был учен на совесть.
Дали мы залп, кто одиночным, кто очередью – и тут же рванули к ним так, будто за нами танки гнались.
Как и рассчитано было, положили нескольких – и фрицы, хотя и быстро въехали что к чему, все же не успели повернуть пулеметы нам навстречу и встречную пальбу открыли с опозданием. Успели положить троих наших – но это потом выяснилось, кого и сколько, когда кончилось все… А пушкари – те и вовсе нас заметили самыми последними, когда наши передовые уже сцепились с пехотой.
Пара пуль у меня над головой, точно, зыкнула, но добежал я незадетым, вышел аккурат на этого, заранее намеченного. И следующий ход уже был в голове: сейчас я его достану штыком – безоружный, все равно что мешок на учебе протыкать. Потом укроюсь за орудийный щит со стороны ствола, буду смотреть, кому из наших нужна поддержка, и палить по немчуре.
Поздно пушкари нас заметили, поздно! Самыми последними.
