Вам попался мост между жизнью и смертью, как будто специально устроили, чтобы вы оказались именно там. Чуть-чуть правее – и вот бы на тебе была ваша жизнь. Но здесь – все нормально. Иногда – довольно часто – такие микроскопические осколки или пули мы просто проходим мимо, не задевая. Потом начинает немного приживаться, как будто осваивал новое место....
Режьте меня, не то!
А вот оно что не то… Семенила эта хавронья от меня метрах примерно в пятидесяти, вот только что. И вдруг – вдруг! – смотрю я, а меж нами уж метров пятнадцать, не более. Понимаете? Вот только что она – далеко, и вдруг – хлоп! – почти рядом. Неправильно как-то. Не бывает так. Воля ваша, не бывает. Березнячок негустой, но и не редкий, это с какой же скоростью она в секунду должна была рвануть так, чтобы чуть ли не рядом оказаться?
И вот тут-то у меня… Даже не знаю, как объяснить. Засвербило что-то.
Остановился я, смотрю на нее. И она стоит, на меня пялится. И чем дальше, тем больше свербит во мне что-то, все меньше она мне нравится, тварь такая…
Вообще, свинья как свинья, разве только худющая, поджарая, как собака борзой породы. Пятачок там свинячий, уши висят, хвост крючком, все, как полагается. Перевидал я свиней.
И тем не менее что-то с ней не то. Вот не знаю, как объяснить, но стоит она не по-свинячьи, по-другому как-то стоит, не так, в чем разница, не могу словами выразить.
Так что цвет у этой хавроньи именно такой вот противный, бледный в легкую желтизну, больше всего смахивающий даже не на кучу опарышей, а на здоровенный гнойный волдырь: вот именно он такой, бело-желтый, противного колера… Так и кажется, ткни эту хавронью посильнее, хоть сапогом, хоть веткой, и из нее гноища брызнет. Неприятно.
И глаза у нее… Будто не обычные свиные буркалы, а что-то другое.
Стоим мы так друг против друга, в гляделки играем. Таращится, сволочь, исподлобья с таким видом, словно сейчас захохочет – ну вот почему-то такое впечатление.
И вы знаете… Хохот не хохот, но что-то такое не вполне даже и свинское она испускает: этак поскуливает, хлюпает, хныкает.
