Вам попался мост между жизнью и смертью, как будто специально устроили, чтобы вы оказались именно там. Чуть-чуть правее – и вот бы на тебе была ваша жизнь. Но здесь – все нормально. Иногда – довольно часто – такие микроскопические осколки или пули мы просто проходим мимо, не задевая. Потом начинает немного приживаться, как будто осваивал новое место....
Вернее, это Лев Моисеевич изумился открыто, а командира только по глазам и видно было, как обычно, держал невозмутимость, он это умел во всех жизненных ситуациях.
– Ничего не понимаю, – говорит Лев Моисеевич. – Выглядит все так, словно ранам недели две, и заживали они чисто, с медицинским уходом…
– Вот то-то и оно, – говорит командир. – Чистенькие, как праздничная рубаха. А уходил ты, Кастусь, вчера целехоньким, будто привередливая девка. Ладно бы пораненец, но тут не то…
К слову, вы ведь не знаете, что такое «пораненец»? Когда немцы засылали к партизанам или подпольщикам агентов, частенько их предварительно подранивали, из пистолета или винтовки, чтобы была не пустяковая царапина, но все же довольно легкая рана.
Действительно, ничего общего с «пораненцем». Я и сам прекрасно понимаю, что дело страннейшее: уходил вчера без единой царапины, а сегодня пришел сразу с двумя ранами, и обе словно бы полумесячной давности.
Командир уперся в меня глазами-шильями и говорит:
– Отродясь о таком не слыхивал, но, думается мне, не может это случиться просто так. Что-то должно было быть. Не архангел же с неба слетел и крылом погладил? Я неверующий… Рассказывай, Кастусь, что было.
Я говорю:
– Не поверите.
Он приказывает со своей обычной непреклонностью:
– Рассказывай, главное. А там посмотрим.
Я рассказал все, как было. Он задумался. Командир у нас был до войны председателем колхоза, семь классов образования, но по-мужицки умный и хитрый. И людьми распоряжаться умел. Не зря командиром стал хорошим. У нас было трое офицеров-окруженцев, два капитана и подполковник, но они даже и не пытались – как порой случалось в других отрядах – претендовать на руководство оттого, что они кадровые командиры.
Выслушавши меня, он опять задумался. Потом говорит:
– Кастусь, я бы тебе не верил… будь у меня чем заместить твою историйку. Но сколько ни ломаю голову, ничего взамен придумать не могу.
