Вам попался мост между жизнью и смертью, как будто специально устроили, чтобы вы оказались именно там. Чуть-чуть правее – и вот бы на тебе была ваша жизнь. Но здесь – все нормально. Иногда – довольно часто – такие микроскопические осколки или пули мы просто проходим мимо, не задевая. Потом начинает немного приживаться, как будто осваивал новое место....
Наверняка долго. Смотрю и оторваться не могу: все четкое, ясно различимое, красивое, как музейные макетики… Ни мыслей, ни раздумий над этим чудом, голова пустая отчего-то. Жутковато чуточку… и красиво. Там наверняка и грязи хватает, и домишек обшарпанных, не может такого не быть – но с большой высоты ничего такого не видно, все красивое, куда ни глянь…
И удивительно до чего, и прямо-таки зачаровывает: кипит непонятно чья мирная жизнь, порт работает вовсю, корабли роятся, красивые, при ясной погоде… Не оторваться.
Оторвался все же. Лег на спину под деревом, вытащил папиросу – ну, папиросу, естественно, мы же не какая-нибудь пехота, чтобы таскать кисет и сворачивать цигарки из чего попало, мы Военно-морской флот со своим гонором. Портсигар у меня был роскошный, еще царских времен, с выпуклым парусным фрегатом и именной гравировкой на другой стороне: краснофлотцу такому-то за первое место в больших шлюпочных гонках в ознаменование двадцатилетия Великого Октября. Я тогда, даром что рядовой краснофлотец, был командиром шлюпки.
Лежу. Курю. Тишина вокруг, хоть ты ее ножом пластай. И не могу даже придумать, о чем же мне думать, если все настолько и диковинно, и удивительно.
И тут снова радужное сияние над бухтой повисло. Докурил я, забил чинарик пальцем в землю под деревом, чисто машинально, как привык на задании, снова подобрался к обрыву, свесил голову – а там уже ничего.
Сейчас я, само собой, в слезы не ударился. Не кроха. Но обида была буквально та же самая, капелька в капельку.
