Автор
Середина лютого. Внезапное изменение: климат и мысли молодой женщины. Она подумала о том, как все изменилось – и погоды, и ее собственного внутреннего мира. Затем она отошла от окна, не желая терять эту роскошную атмосферу – запах чубушника, сладкий и нежный, как свадебное платье, взорвался в кустарнике, словно великан поднял белый сугроб....
Она растерялась – что делать, куда бежать? Дети выросли и давно жили своей жизнью, не подпуская близко энергичную и деятельную, вечно сующую нос в их дела мамашу. Да и неудачными оказались Тамаркины дети – бездельники и разгильдяи. А скоро перестроили рынок, Томкины магазинчики сломали, и она, привыкшая бежать, устраивать, решать проблемы, рисковать и крутиться, оказалась не у дел. И начала выпивать, становясь агрессивной и нетерпимой. Новую жизнь ненавидела и проклинала, а прежнюю считала правильной и справедливой, горюя по ней и заливаясь пьяными слезами по родному «совку».
Вера вступала с ней в спор, начиналась ругань, заканчивающаяся Тамаркиными истериками и Вериным сожалением.
Завидовала ли Томка Вере? Да вряд ли. Верить в это совсем не хотелось. Ах, если бы у Томки все сложилось по-другому! Но было так, как было: сломанная, одинокая и обедневшая Томка, бывшая королева и хозяйка жизни, и роскошная, богатая Вера, у которой ну все хорошо. Скорее всего, никто бы не смог пережить такое спокойно.
Да и Генаша был недоволен этой дружбой.
Так Томка с Верой почти перестали видеться, созванивались редко, пару раз в год, причем инициатором звонков была Вера.
В общем, многолетняя дружба сошла на нет. Но однажды Тамара сама позвонила Вере.
Стрельцовы тогда отдыхали в Мексике, слышно было плохо, Вера ничего не понимала, переспрашивала и повторяла, что в Москве она будет через две недели, вот тогда и можно будет созвониться.
– Через две недели? Да вряд ли. Через две недели меня уже может не быть.
Связь прервалась, и до ошарашенной Веры наконец все дошло. Тамара серьезно больна. Дела совсем плохи. Иначе ни за что бы не позвонила, по пустяку не побеспокоила бы.
Вечером все прояснилось. Онкология. Кошмар. Прогноз неутешительный, шансов мало. Но все же они есть.
В тот же день Стрельцов перевел нужную сумму, а через неделю Тамара улетела в Израиль. Еще через несколько дней ей сделали операцию. И Тамара осталась жива.
По приезде в Москву Стрельцовы оплатили реабилитацию, подключили лучших специалистов. Словом, все кончилось хорошо.
Тамарка плакала, пыталась целовать Верины руки, стала верующей, начала ходить в храм и ездить по монастырям.
Они вновь стали общаться, но каждый раз обе чувствовали непонятную неловкость.
