Автор
В холодном отражении стекла яркие осколки иллюстрируют жестокость человеческой природы — легко обижаться на сотни людей, но гораздо труднее простить одного. В центре внимания лежит история оборотня, который вступает в противостояние с самим собой и миру вокруг него. Атмосфера этой книги окутывает читателя холодом преступной силы и неуловимым потоком эмоций, где каждое движение кажется подозрительным....
– Все под контролем!
И тут дверь распахнулась, на пороге показался полицейский.
– Ну что, взяли? – спросил у него Легасов.
– Да, – кивнул парень.
– Мы живы! – заголосила Елена и, оттолкнув молодого человека, исчезла в коридоре.
Остальные члены семьи, слуги и гости бросились следом. Спустя несколько секунд в кабинете остались только Феликс, Вадим, я и полицейский, которого толпа едва не сбила с ног.
Эпилог"
"Спустя месяц Вадим, Феликс, я и Александр Михайлович сидели в гостиной ложкинского дома и мирно пили чай.
– И ведь большое количество женщин было благодарно Виктору Марковичу, – сердито заметил Александр Михайлович, – они доверяли академику без высшего образования, сексуальному террористу, настоящему оборотню.
– Согласна, – кивнула я. – Шкодин оборотень, но, понимаешь, он на самом деле стал очень хорошим доктором, добился успеха.
– Жизнь оборотня удалась, – хмыкнул Легасов, – никому не известный фельдшер из провинции, благодаря красоте, удачно женился и поймал за хвост птицу удачи.
– Но он упорно учился, – заметила я, – это нужно признать. Валентина сумела сделать из мужа прекрасного врача.
– Незачем этого оборотня нахваливать, – вскипел полковник, – он просто сундук с тройным дном, у него была и другая жизнь. Сначала фельдшер, потом раз, открывается второе дно, наш оборотень уже кандидат наук, вскоре профессор, а затем академик! Он убийца, на его совести смерть Мананы и Офелии.
– Юрий Петрович сумасшедший, – вздохнула я. – Но он действовал вполне разумно.
– Экспертиза пока не закончена, – сказал Вадим, – но, на мой взгляд, нормальный человек не станет поджигать чужой дом со всеми его обитателями.
– У Горюнова разум затмила месть, – подхватил Александр Михайлович, – он посвятил жизнь этому чувству. Хотя все же, по-моему, он псих.
