Автор
Раненый титаническим размером зверь шёл по лесу. Его толстая шея двигалась с мягкими вибрациями, словно корабль на державных волнах. Люди-охотники сильно ранили его ногу, покрытую коричневой кровью. Страх и усталость сопровождались невероятным чувством удивления от незнакомого мира....
Правда, натолкнулись на бегущих навстречу вооружённых людей и создали давку."
"— Тишина!.. Тишина!.. Тихо! — орал Баринов со сцены, пытаясь удержаться на месте, когда его задевали плечами его же «охранники».
Когда ты кричишь, нет ничего более раздражающего, чем повторение просьбы не кричать… Что значит «не кричать»?! Ведь именно в крике сейчас вся суть происходящего. И нет вокруг тебя более раздражающего человека, чем тот, кто повторяет: «тихо… тихо… тихо…» — вместо того, чтобы проникнуться всей серьёзностью момента.
Такому умнику обычно хочется вломить!.. Сразу же. Без подготовки. Чтобы он сам заткнулся и перестал повторять это нервирующее слово. Ну и всегда найдётся тот, кто между желанием и действием особой разницы не видит.
И пусть снаряд, запущенный в Баринова, не обладал летальностью, больше всего напоминая какой-то местный плод…
Однако нет ничего хуже, чем что-то, летящее от одной агрессивной толпе — к другой. С этого обычно всё и начинается… Ну оно и началось! После того, как, перекрывая крики и вопли над амфитеатром, раздался смачный «шмяк», а на лице Баринова расцвели брызги чего-то тёмного…
Да, я присмотрелся: брызги были, скорее, фиолетовыми.
И, естественно, разбираться никто не собирался! «Кукушата» завопили что-то вроде: «Фиму грохнули!.
Ну а лидеры групп просто радостно орали, приветствуя маленькую победу в самом начале боя.
Что будет дальше, я знал. И, даже больше того, мог предотвратить. Рука сама нащупала рукоять револьвера, укрытого под курткой. Пара выстрелов в воздух — и все успокоятся. Репутация — и моя, и моей группы — ещё способна остановить это побоище.
Но что от неё после этого останется?
И надо ли было в это лезть?
Мы с Тихоном были уверены, что не надо. Во всяком случае, сразу. Как ни печально, но надо было дать пролиться крови, а не фиолетовому соку неизвестного фрукта. И первый же болт, отправленный в толпу, состоящую из глав групп, эту кровь пролил.
Кто-то вскрикнул, кто-то страшно заревел. Толпа, пребывавшая до того во внутреннем равновесии, качнулась назад.
