Автор
Раненый титаническим размером зверь шёл по лесу. Его толстая шея двигалась с мягкими вибрациями, словно корабль на державных волнах. Люди-охотники сильно ранили его ногу, покрытую коричневой кровью. Страх и усталость сопровождались невероятным чувством удивления от незнакомого мира....
Меня связали, заткнули рот и оставили в подсобке, в мэрии…
— Но ты ведь успел купить медицинскую капсулу. Ну и набрать мяса на воскрешение! — догадался я. — И поэтому побыстрее расквасил себе башку в чулане… Ради чего?
— Хотел предупредить Кукушкина о заговоре! — развёл руками Ольша.
— Предупредил? — с живым интересом уточнила Кострома."
"— Он о нём знал… Я как из капсулы вылез, сразу кинулся к нему. А Кукушкин втолкнул меня в свою капсулу, ругался на меня… Сказал, что это невовремя, что мне надо сидеть и на глаза никому не показываться… Я испугался.
Ольша чуть не заплакал от обиды. Даже глаза увлажнились. Правда, Кострома сочувственно протянула ему вонючие носки Пижона вместо платка, и Ольша тут же передумал реветь.
Зато, вдохнув немытый запах свободы, с новыми силами продолжил рассказ:
— Кукушкин вернулся… И снова на меня наорал! Назвал безруким идиотом, который даже убиться нормально не может… Сказал, что моё тело ещё там не померло… И что если меня убийцы увидят — мне конец.
Ольша хозяйственно пригорюнился. Видимо, вспомнил, сколько заплатил за запасы подпорченного мяса «для мэрской столовой». И не факт, что из своего кармана.
— В общем, Кукушкин прогнал меня из города… Сказал лезть через тот ход, который наши использовали для контрабанды. Пришлось голышом бежать через весь город! Такая стыдоба!.
— Чтобы скормить тем, кто тебя найдёт, какую-то историю? — уточнил я.
— Да почти всё в ней было бы правдой! Только убежал я как бы сам, испугавшись убийц, а упоминать Кукушкина было нельзя. Вот и вся разница…
— Значит, за попыткой тебя убить стоял Баринов? Не Лев, не Ряба? Не эти гиганты мысли, а такой напыщенный индюк, который под белый костюм Иваныча косит?
— За всем заговором стоял Баринов… — тяжело вздохнул Ольша.
