В бескрайних морях круизный лайнер блестит под звездным небом, а в его глубоких покоях скрываются тайны и приключения. Здесь каждый имеет шанс стать богатым, но есть ли среди путешественников тот, кто решится на риск?
Водитель выжал сцепление, джип кашлянул, зарычал, как простуженный лев, и перевалил границу.
По другую сторону границы была точно такая же деревушка. Даже, наверное, та же самая. Она состояла из таких же приземистых глинобитных хижин, была так же выжжена солнцем, так же покрыта красноватой пылью. Земля здесь так же была усеяна толстым слоем рваных полиэтиленовых пакетов и пластиковых бутылок из-под кока-колы. Тощие облезлые козы старательно разрывали мордами этот пластиковый сор в поисках какой-нибудь пищи. Тут же пробегали темнокожие подростки с тележками, набитыми всякой всячиной, — они олицетворяли собой пограничную торговлю, перевозя дефицитные (то есть любые) товары с одной стороны границы на другую.
— Сомалиленд! — объявил водитель, миновав ничейную территорию и свернув на боковую улочку.
В последний момент Надя бросила взгляд на пограничный пост. Возле него стоял синий внедорожник, с пограничником разговаривал высокий белый мужчина. Даже отсюда Надя увидела его длинные, удивительно белые волосы.
Водитель вырулил в конец деревни и затормозил перед сколоченным из старых досок бараком, на двери которого была нарисована чашка чая. Сразу было видно, что изобразивший эту чашку местный художник никогда не учился живописи и был убежденным последователем примитивизма."
"— Один момент! — проговорил водитель, обернувшись к пассажирам. — Пить! Чай! — И для верности он ткнул пальцем в творение неизвестного художника.
— Чай так чай! — согласился Патрик и помог Наде выбраться из мусорного контейнера на колесах.
Отряхнув с волос и одежды красную пыль, они вслед за водителем вошли в барак.
Внутри имелось два стола, изготовленных из ржавых листов кровельного железа, и железная же бочка, на которой расположился хозяин заведения, он же по совместительству бармен и официант.
Надя с удовольствием выпила бы чашку чая, но тот напиток, который предложил им с Патриком хозяин, только с большой натяжкой можно было назвать чаем.
— Это эфиопский чай, — пояснил Патрик, отпивая из своей кружки. — Пейте, он неплохо тонизирует.
Пока они пили свой чай, водитель о чем-то вполголоса переговаривался с хозяином. Неожиданно они начали спорить, ссориться, потом так же неожиданно помирились и пожали друг другу руки, явно скрепляя этим рукопожатием какую-то сделку.
