В темном переулке провожатый приговаривает к прятаться, но Сергей и Макар подчиняются молча. Серьезное обсуждение о летающих существах начинается между друзьями в тусклой лунной фосфорине. Кажется, ничего необычного, пока Илюшин не называет Птеродактили, и атмосфера становится напряженной и загадочной....
Слова бились в его голове и сталкивались, словно мячи, пока он мчался вслед за женщиной, чьи светлые волосы мелькали впереди.
* * *«Проснувшись, он не сразу понял, где находится. Кострища рядом не было, но, повернувшись, Крысолов увидел его с другой стороны ствола. Видать, во сне ворочался так, что перекатился за сосну, подумал он, и тут же осознал, что не так с окружающим миром.
Солнце стояло над деревьями.
Да, солнце стояло над деревьями, оно уже успело высушить и росу, и капли дождя на еловых ветках… Ясный погожий день пел птичьими голосами в вересковых холмах, стрекотал, жужжал, звенел и щелкал.
Только одних звуков не хватало в этом дне – голосов детей, что давно уже должны были проснуться.
Крысолов вскочил и покачнулся: ноги плохо держали его, и голова гудела, как будто он перебрал молодого вина.
«Дети! Где дети?!»
Пошатываясь, он добрел до пещеры и, наклонившись, заглянул внутрь.
Ни детей, ни мешка.
Крысолов издал глухое рычание и побежал по тропе, нюхая воздух, словно дикий зверь.
Она обернулась к нему, когда он был уже совсем близко, и на лице ее отразилась тревога – но не страх.
– Где они?! – взревел он, схватив ее за плечи и тряхнув так, что плохо завязанный чепец слетел с ее головы. – Где?!
Женщина отчаянно замотала головой, и в глазах ее появился испуг.
– Говори!
Он еще на что-то надеялся. Быть может, она перевела их в другую пещеру или вывела на воздух и отправила пастись на соседнюю поляну, словно молодых барашков…
– Где?!
– Я… Я их отпустила!
– Что?!
От его крика она зажмурилась и заткнула ладонями уши, но он дернул ее руки в стороны и заорал прямо ей в лицо:
– Когда?! Когда ты сделала это, отвечай?!
У нее подкосились ноги, и она упала бы, если бы он не держал ее за запястья.
– Давно… – одними губами произнесла Лизетта, побледнев. – Ты очень долго спал… Я…
Взгляд ее предательски метнулся к мешку за его спиной, и Крысолов понял.
– Ты подсыпала мне яд… – с недоверчивым изумлением протянул он. – Ах ты гнусная крыса!
– Нет! Не яд! Не яд! Снотворное! Ты сам сказал, что в небольшой дозе он подействует как снотворное! Я не хотела… Не хотела тебя отравить! Я лишь хотела, чтобы ты заснул…
Она залилась слезами, и Крысолов оттолкнул ее. Женщина, рыдая, упала на траву и не сделала даже попытки встать или убежать от него.
