В мире наполненного звука, лишь мрачный гул прибоя остается последним свидетельством жизни. Попав в безвыходную ситуацию, девушке оставалось только заражаться водой и смотреть на мертвое лицо на берегу — ее единственным источником надежды и одновременно ужаса.
Она не показывалась так долго, что Кира едва не сошла с ума. Когда голова подруги наконец снова появилась над поверхностью воды, девочка едва устояла на ногах от радости.
– Ну всё! – объявила Соня. – Теперь никто не найдет мое оружие!
…После того странного случая прошла еще почти неделя, и все приближался срок возвращения домой, когда Соня снова позвала Киру в секретное место.
– Завтра возвращается отец, – объявила она. – И мне нужно достать наш секрет. Будешь ждать меня, как и в прошлый раз. Хорошо?
Кира заметила, что глаза у Сони возбужденно горят, и вообще все это время она была какая-то слишком нервная, порывистая.
– Может, не надо? – попыталась отговорить подругу Кира.
Но та даже не стала слушать.
Как и в прошлый раз, она подплыла к скрытому под водой входу в пещеру, нырнула и… не вынырнула уже никогда.
Остальное Кира помнила смутно – людей, которые никак не хотели верить, что случилось что-то очень плохое, и гнали ее от себя, огромного милиционера, вой сирены… и вот уже новой вспышкой – выходящего из воды человека, несущего на руках хрупкое маленькое тело, а еще безумные глаза Стаса и его крик: «Убийца!» прямо ей в лицо.
Именно тогда и начался ее кошмар.
– Она запуталась в сети и не смогла выплыть, – проговорила Кира, глядя себе под ноги. – Я единственная находилась рядом и могла бы ее спасти.
– Разве? Наверняка тебе не раз указывали на то, что ты плохо плавала и скорее утонула бы сама, чем спасла Соню, – заметил Ветров.
Кира не ответила.
– Вот что, – Ветров бесцеремонно дотронулся до ее руки, – сейчас мы идем завтракать в кафе. Я заметил тут одно на входе в парк…
Есть Кире не хотелось, но она позволила отвести себя в похожее на аквариум одноэтажное здание. Пришлось подождать, пока официантка принесет заказ, а в это время Алексей, к Кириному облегчению, больше ее не расспрашивал, а сам рассказывал что-то о своем детстве, проходившем в городке неподалеку. Девушка не вслушивалась в рассказ.
Наконец принесли кофе и блинчики.
– А вкусно, только попробуй, – сам Ветров уже с аппетитом доедал свою порцию. – Знаешь, я до сих пор помню, как мама водила меня на набережную, и мы ели там хачапури с яйцом, похожим на маленькое солнце, шумело море, сладко пахло акацией…
– Я не люблю море, – сухо произнесла Кира.
Она даже не притронулась к еде и потихоньку пила свой кофе.
– А зря. Это то же самое, что не любить жизнь только от того, что есть смерть.
