Потом он уже менее официально спросил у меня:
– Дмитрий Николаевич, какие будут указания? Будет ли приказ уничтожить инглизов? Ей-богу, просто руки чешутся надавать им как следует по шеям…
– Поскольку Российская империя находится в состоянии войны с Англией и Францией, то мы, безусловно, должны уничтожать вражеские корабли, где бы они нам ни встретились. К тому же мы должны пресечь преступные действия этих варваров – ведь, обстреливая дома мирных граждан, англичане и французы совершают военное преступление.
– Мы поддерживаем с ним связь. «Смольный», сблизившись на дистанцию восемь миль, откроет огонь. «Бойкий» может начать пораньше – наши стомиллиметровки смогут поражать противника с расстояния одиннадцати миль.
– Давайте подойдем к вражеской эскадре на расстояние шести миль, – сказал я. – Все равно на этой дальности мы можем чувствовать себя в полной безопасности. Мы же, в свою очередь, должны бить наверняка – не забывайте, что боезапас у нас не бесконечный.
– Вас понял, Дмитрий Николаевич, – ответил командир «Бойкого», – прикажете выполнять?
Я кивнул. Стоявший рядом великий князь, во время нашего разговора не проронивший ни слова, осторожно спросил у меня:
– Дмитрий Николаевич, вы что, и в самом деле намерены вступить в бой с целой вражеской эскадрой? Ведь, как я слышал, она насчитывает почти пятьдесят вымпелов. Из них – десять стопушечных кораблей!
– Да, Константин Николаевич, – ответил я, – мы намерены напасть на этих разбойников и потопить их корабли. Ну, а если они выбросят белый флаг, взять их в плен. Нашим кораблям уже приходилось сражаться с эскадрой противника у Бомарзунда, и мы неплохо научились вести бой с кораблями XIX века.
Вскоре на монитор поступили видеокадры, сделанные с вертолета. Хорошо были видны разрушенные дома и стоявшие на рейде английские и французские корабли. Они прекратили обстрел города. Впрочем, это совсем не значило, что они его не возобновят.
– Товарищ контр-адмирал, дистанция до цели шесть миль, – доложил мне капитан 1-го ранга Егоров.
– Открывайте огонь, Виктор Степанович, – кивнул я. – И передайте на «Смольный», пусть и они присоединяются к вам.
Грохнул выстрел из артустановки «Бойкого». Снаряд попал в стоявший на рейде вражеский фрегат. Пудовый «гостинец» пробил борт парусного корабля и разорвался внутри. Видимо, воспламенился порох в крюйт-камере фрегата, и он взлетел на воздух. Зрелище было не для слабонервных – я увидел на мониторе, как в воздух взметнулся столб огня и дыма, подхваченные взрывной волной, в небо поднялись обломки корабля и маленькие человеческие фигурки.
Открыл огонь и «Смольный». Калибр его орудий был поменьше, но попадания наносили деревянным кораблям ущерб не меньший, чем артиллерийская установка «Бойкого».