Но он выказал недовольство тем фактом, что Германия и Россия станут в будущем врагами. «Или не станут, – сказал тогда я, – а потому надо сделать все, чтобы не стали». С чем он согласился. А вот про тактику и стратегию армий будущего я сказал, что мало знаком с подобными предметами, что, конечно, было не совсем так. Но вот ни к чему сообщать ему сведения, которые могут впоследствии быть использованы против нас. Зато про линию Мажино рассказал ему подробно. Мольтке задумался, а потом сказал мне:
– Не иначе как французы захотели перенаправить нас вокруг своей линии на северо-запад, где бы там нас встретили превосходящие силы.
Узнав, что его внучатый племянник, Гельмут Мольтке-младший, примерно так и поступил в четырнадцатом году, чем фактически проиграл войну, он изменился в лице и на какое-то время затих, а потом сказал:
– Понятно, господин капитан. Похоже, мне придется уговорить его заняться не военной карьерой, а чем-то другим.
И перевел разговор на литературу и музыку будущего. Кстати, он действительно оказался человеком разносторонне образованным и весьма неординарным.
Пока же мы перешли через пограничную линию, где нас уже поджидал почетный эскорт и офицер в богато украшенном золочеными позументами мундире – в отличие от его спутников, русобородый и широколицый. Он поклонился:
Я достаточно долго прожил в Гамбурге, дружил с детьми из самых разных семей и готов был поклясться, что акцент у Мустафы не турецкий, а польский. Нас с лейтенантом Штайнмюллером сей Джелялэттин не заметил, но Мольтке сразу сказал недовольным голосом:
– Господин юзбаши, позвольте вам представить капитана Арнинга и лейтенанта Штайнмюллера. Капитан Арнинг останется у вас после того, как я закончу инспекцию. Его задачей будет наблюдение над совершенствованием оборонительных рубежей с учетом моих замечаний.
– Но мы надеялись, что вы это сделаете лично…
– Господин юзбаши, тогда ваше командование должно было пригласить меня как минимум на месяц раньше.
– Но мы не могли это сделать, господин полковник, пограничные переходы вновь открыли только после вывода австрийских войск из Дунайских княжеств. И, позвольте заметить, господин капитан весьма молод. Сколько вам лет, господин капитан?
– Двадцать пять, – улыбнулся я (попал я в прошлое лейтенантом, капитана же мне дали перед новой присягой). – Но какое отношение это имеет к моим познаниям в области фортификации?
Мольтке строго посмотрел на Мустафу и отчеканил:
– Господин юзбаши, капитан Арнинг – блестящий военный инженер и хорошо знаком с самыми передовыми методами фортификации. Вам нужен возраст или специалист?
– А что за странный акцент у господина капитана? – похоже, наш польско-турецкий друг не хотел сдаваться.