Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
Чистейшая эйфория текла в моих венах, и не было никого круче меня в эти минуты! Вот только… все вокруг почему-то сливаться начало, но совсем не от скорости, с которой я неслась. Мутилось, теряло четкость, но это только подхлестывало меня, гнало еще быстрее, как нотки дикого отчаяния в том самом голосе боли. Я убегу от всех, от всего, я смогу, во мне же столько сил! Им конца нет!
Деревья исчезли вдруг, под лапами оказался не снег, а скользкий лед, когти с ним не сцеплялись, закрутило на месте и оглушило каким-то безумным грохотом.
В бок врезалось что-то большое, отшвыривая с пути орущего дурниной чудища. Треск, вопль, рык. Я уткнулась мордой в снег. Все. Мрак.
Глава 35
— Аяна! — Cознание вернулось лишь на мгновение, вырываясь ее именем с первым осмысленным глубоким вдохом, но он вышел настолько болезненным, что я тут же опять провалился в темноту спасительной невесомости, успев лишь ощутить тряску и шум двигателя, пронзенный насквозь чувством невосполнимой утраты.
В следующий раз просветление вышло довольно постепенным, хоть и не полным. Опять движение, тряска, бубнеж: «В мои планы не входит, чтобы он сдох прямо сейчас, так что шевелитесь!»
Мой собственный язык прилип в предельно пересохшем рту, а горло вдруг кто-то начало забивать колючим гравием, перекрывая доступ воздуха.
— Он что, дышать перестал? Бля, реанимируйте его! — Я помню этот голос и ненавижу его.
Вот тут мой волк вырвался из сковавшего его анабиоза и заревел, бросаясь вперед. Незряче, неистово, стремясь убить за подлость без разбора.
— Уходите, господин Милютин. Вы же видите, что ваше присутствие нежелательно. — Чужой мужской голос, плечо обожгло, и я опять начал уплывать в темноту.
