Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
— А если у меня выгорит все как надо, то еще и счастливый брат и такая же счастливая сестра, которые не забудут по гроб жизни, кому они своим счастьем обязаны.
Глава 40
С каждым днем мое пребывание в доме Федора становилось все более раздражающим. Если поначалу я давала нашим с ним отношениям хоть какой-то шанс, то сейчас, на четвертой неделе, поняла: это бесполезно. Чем дальше, тем меньше он меня замечал. Все общение сводилось к тому, что он сообщал мне, в какое время сегодня нужно быть готовой к выходу, пойду с ним или без него и как одеться предпочтительней.
Впрочем, говорить со мной об этом у него необходимости не было, ведь ни единый мой шаг не оставался бесконтрольным. Не знаю, был ли его загородный дом и прилегающий к нему участок примерно с гектар прежде натуральным режимным объектом, но сейчас он точно таким являлся. Стоило мне покинуть комнату, и я тут же натыкалась на слоняющихся то тут, то там молчаливых охранников.
"Все эти выезды в клубы в сопровождении целого отряда охраны, когда за ночь мы могли умудриться объехать как минимум пять штук, бесконечные знакомства-знакомства-знакомства с людьми или нелюдьми, чьи лица и имена сливались для меня в одно, «улыбайся, доченька», фото с этим, еще одно с тем. Никакое не развлечение, блин, а марафон «засвети Аяну и свали» — вот что это. Я ощущала себя приманкой, той самой пресловутой морковкой, которой размахивают и дразнят и тут же прячут до следующего раза.
Кстати, любительница поболтать Лионелла исчезла уже на следующий день после нашего первого шмоточного тура, и когда я за завтраком спросила, где она, то Федор неопределенно-безразлично пожал плечами, одарив лишь одним словом:
— Уехала.
