Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
Я так на них влияю?
— Я видела Аяну буквально мельком, но она мне показалась совершенно необыкновенной, так что какие шансы были у вас не влюбиться, Захар Александрович?
— С чего вы… А, ладно, чего уж там! Мне почти тридцать четыре, и я втрескался по самые не балуйся в двадцатилетнюю девчонку, которую успел обидеть и унизить каждым подвернувшимся под руку образом. Она меня бросила, потому как заслужил и так мне и надо, а я ее, судя по симптомам, люблю. И хуже всего: если бы она не ушла, черт знает, когда бы я еще осознал все и осознал бы в принципе.
— Что вы станете мягко стелить, дабы вернуть ее себе, а потом все будет как и раньше? Бросьте, девочке двадцать, а не сорок пять, как мне, чтобы нагрузиться таким восприятием мира. Для этого нужен неоднократный горький опыт.
— Вы просто не знаете, Людмила. У нее достаточно было подобного негативного опыта с прыжками по граблям перед глазами в семье.
— Ну это же не будет для вас поводом опустить руки и отказаться от усилий все исправить?
Вот только в нытики и слабаки меня записывать не нужно!
— Я не хочу ничего исправлять. — Из говна конфету не слепишь. — Заново начать хочу.
— Могу я вам помочь?
— Чем, интересно? — усмехнулся я.
— Поговорить с Аяной.
— Людмила, если бы с ней был шанс поговорить, я бы уже заболтал ее до тошноты, и язык в кровавые мозоли стер.
"Тоска, как самое жестокое в мире сверло, добавила приносящих непрерывные страдания оборотов. Я весь уже состою из кровавых дыр, но, опять же, поделом.
— А вы уже знаете, что скажете ей?
— Ну естес… — Я заткнулся и моргнул, поймав себя на откровении: знаю, что должно быть донесено до моей роковой кукляхи, но вот над тем, как облечь это в конкретные слова, те что доберутся до нее, и не думал толком.
«Прости меня, я больше не буду, давай жить вместе?» Детский сад.
«Я тут внезапно понял, что ты моя истинная, и вообще-то влюбился в тебя. Возвращайся. Буду вести себя хорошо и ноги тебе целовать?» Целовал уже. И не только ноги. Да только общей мерзкой тональности моего отношения это не меняло же. Так и предвижу «пошел ты» ответ.
Мелодия, установленная на Родьку, прервала мозговую эквилибристику, и я выдернул телефон из кармана с такой поспешностью, что чуть не расхреначил его об пол.
