Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
— Проси!
Она попросила. А как бы могла отказаться?
— Заха-а-ар Алекса-а-андрович! — протянула Людочка, вторгаясь своим голосом туда, где должны были царить только влажные шлепки тел, предоргазменные всхлипы и ощущения, от воспоминания о которых у меня и сейчас спазмами потянуло в паху. Она, видимо, звала меня уже не в первый раз. — Если я вам больше сегодня не нужна…
— Можешь уходить! — рявкнул я не слишком вежливо, но по-другому и не смог бы.
Зверь бесновался, подпитывая мою и без того едва обуздываемую похоть.
Глава 6
— Эй! Как там тебя… Багоева! — позвала меня противным голосом Снегирева — старшая по торговому залу или черт знает, как это зовется.
— Батоева, — машинально поправила ее и в очередной раз спросила себя, что я тут делаю.
Работаю. Ага.
— Да без разницы! — пренебрежительно махнула она. — Давай топай в бытовую химию ценники менять на скидочные!"
"Я поплелась куда сказали, уже заранее ощущая щекотку в носу. Среди этих порошков, моющих и чистящих средств на меня всегда нападал такой дикий приступ чихания, что вся слезами и соплями просто обливалась и в голове плыть начинало, как у обкурившейся. И эта жирная корова была этому свидетельницей, так что послала меня туда нарочно.
Но все это я проглатывала, забивала и шла делать что сказано. Потому что для этого я сюда и пришла — работать. А то, что мне это нисколечки не нравится… ну так мне и надо. Я сама себе нечто вроде наказания за прошлые два с половиной года идиотского бесполезного зависания в нигде, закончившееся тем трындецом в постели с незнакомцем, считай, назначила. Епитимья, блин.
