История о двух людях, связанных необъяснимой страстью и взаимной жестокостью. Между ними нет симпатии, но неистовое желание тянет их друг к другу стальными канатами. Роман о том, как одержимость может возникнуть из ниоткуда и превратить жизнь в поле боя страсти и боли.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Дурман для зверя» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
История о двух людях, связанных необъяснимой страстью и взаимной жестокостью. Между ними нет симпатии, но неистовое желание тянет их друг к другу стальными канатами. Роман о том, как одержимость может возникнуть из ниоткуда и превратить жизнь в поле боя страсти и боли.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Галина Валентиновна Чередий Самиздат подборки серии
История о двух людях, связанных необъяснимой страстью и взаимной жестокостью. Между ними нет симпатии, но неистовое желание тянет их друг к другу стальными канатами. Роман о том, как одержимость может возникнуть из ниоткуда и превратить жизнь в поле боя страсти и боли.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И не была единственной, кому стало бы все безразлично, кроме безумного желания трахнуться, если бы он сделал, как сказал. Или допустил лишь малейшее прикосновение наших губ.
— Собирайся! — приказал он, практически грубо отпихнув от себя и рвано задышав. — Живо!
Глава 11
— А вы, видать, какой-то родственник Аянкин? — нарисовалась рядом едва замеченная мною около моей мультяхи крашеная и кучерявая, как овца, блондинка с чрезмерно обильными формами, но что гораздо противнее — с похотливо-расчетливым взглядом, которым она облапала всего. От макушки до дизайнерских лоферов. — Дальний, наверное."
"Я обычно женщинам не хамлю, в худшем случае игнорирую, но эту остро захотелось послать на хер. И не только потому, что у нее на лбу написано, что она одна из тех человеческих особей, вечно распускающих и смакующих всякие слухи погрязнее и побредовее. И не из-за вожделения напополам с меркантильностью, загоревшихся в ее щедро накрашенных зенках после оценки моего экстерьера и предположительной состоятельности. Такое в порядке вещей. Нет, меня задел едва уловимый для обычного слуха налет презрительности и превосходства, с каким она произнесла имя моей кукляшки, будто она ее ровней себе не считает. А такое позволено исключительно мне.
Сразу вспомнился едкий флюид раздражения в общем сладком, уносящем мою крышу с места до ста за один вдох аромате возбуждения Аяны. Именно он, этот запах моментально взорвавшегося в проклятой девчонке желания, снес начисто половину моего разума, способную отвечать за условности, навязанные цивилизацией в отношениях между мужчиной и женщиной. Такие как предварительный флирт, необходимость соблазнения или хоть иллюзорная видимость соблюдения и уважения чужих границ и прочей ерунды. Конечно, после первого нашего беспредельного с моей стороны раза было почти неуместно вспоминать о таком, но все-таки у меня же был некий план перевести контакты с Аяной на рельсы относительной адекватности, присущей двум взрослым современным людям. Ладно, в основном поиграть в него, не забывая при этом, что она для меня лишь временное острое помешательство, забавная заводящая шарада. Однако я не собирался опять пугать, принуждать, нагибать. Хорошо, не сразу. Правила были придуманы другие. Насилие и давление — лишь как последний аргумент в том случае, если она окажется совсем уж упрямой и не способной покориться диктату своей плоти и учуять очевидной выгоды от горизонтальной дружбы со мной.
Но этот сумасшедший аромат… он все разнес начисто. Вмазал в башку, как упавший с черт-те какого этажа кирпич. Захлестнул удавкой горло. Наполнил рот фантомным вкусом ее влаги. Превратил мою похоть из беспрерывно нудящей, как больной зуб, что не унять насовсем никаким анальгетиком, в удушающе-безумную.
