Автор
Дверь закрывается, открывая три новые возможности. В мире этой девиз становится реальностью: мечтайте и все сбудется. Но даже в этом хаосе есть порядок — когда закрываются двери, открываются тройки новых шансов. Новая книга Инги Максимовской объединяет эти идеи в живописной истории о переменах и выборах....
Я не поняла как, но он оказался возле меня в мгновение ока, словно принесенный попутным ветром. И дернуться не успела. Его губы начали свое захватническое путешествие, от моего виска, спускаясь все ниже и ниже. По шее к…
– Лоси ведь не едят глупых лам, – обморочно простонала я.
– А если это лоси безумцы?
Он не лось. Он самый опасный на свете змей искуситель, гипнотизирующий и подчиняющий. Я и представить не могла, что умирать и оживать в руках мужчины настолько сладко. Так одуряюще восхитительно слушать шепот.
– А чего это вы тут? – заспанный детский голосок прогнал морок. И слава богу. Иначе я бы просто сдурела окончательно. Лешка стоял в дверях, прижав к груди ухмыляющегося котенка и хмурил бровки. Так же, как и сводящий с ума мужчина, так и не выпустивший меня из своих объятий. – Целуетесь? Молодец, лось. Но учти, обидишь Даньку, я тебе надеру задницу, понял?
– Это не то что ты думаешь, – проблеяла я, вывернувшись из захватнических рук Боярцева.
– Конечно, просто у тебя заболело ухо, а Лось решил проверить, нет ли у тебя в нем соли, – хихикнул ушастый поросенок, блеснув хитрыми глазенками.
– Я оторву сейчас твой любопытный нос, – хмыкнул Макар и сделал шаг в сторону сына. Котенок в руках мальчика зашипел и вздыбился шерсткой, превратившись в комок злобы. – И это, еще раз назовешь меня лосем, это я надеру тебе зад. Тоже мне, рыцарь печального образа. Дон Кихот Ломанческий, защитник обиженных и угнетенных лам.
– А как мне тебя звать то тогда? – наморщил носик постреленок, явно придумывая пообиднее погоняло любимому родителю.
– А как все дети зовут отцов? – насупился Боярцев. Я икнула, рассматривая стоящих друг напротив друга мальчика и мужчину. Да уж, верно говорят, кровь не вода.
– Батонами, шнурками иногда, – вредно ответил Леха, но не отступил. – Могу звать тебя предком. Хотя, какой ты мне предок, у нас даже фамилии разные.
– Родной, между прочим. По крови ты мой сын, значит я тогда буду тебя звать лосенком. Уяснил? Как думаешь, если в новой школе я озвучу наши с тобой родственные связи…?
– Только попробуй, – голосок ребенка зазвенел.
– Очень даже попробую, – торжественно хохотнул Боярцев, наблюдая за чихающим Люцифером. А я подумала, что теперь ему конец.
