Автор
Дверь закрывается, открывая три новые возможности. В мире этой девиз становится реальностью: мечтайте и все сбудется. Но даже в этом хаосе есть порядок — когда закрываются двери, открываются тройки новых шансов. Новая книга Инги Максимовской объединяет эти идеи в живописной истории о переменах и выборах....
Белый маленький комок шерсти не простит такого надругательства.
– Хорошо, я буду звать тебя батей, – безрадостно пробубнил Леха, сунув котенка под пижамную кофточку.
– Папой, – протянул руку сыну Макар. Я вдруг почувствовала, что моим щекам стало горячо. – И поверь, если я обижу Даньку, я сам себе этого никогда не прощу.
Лешка шмыгнул носом и пожал поданную ему руку. Черт, я что плачу что ли?
Макар Боярцев– Я к этому не притронусь. Это же не съедобно. Там поди палочка кишечная, холера и тиф, – хмыкнул я, глядя на сына и жену, уплетающих за обе щеки шаурму, купленную в дурацком киоске.
– Ну и не ешь, – глаза нахаленка жадно уставились на жирный сверток в моей руке, будто это не он только что заглотил две такие же точно, огромные «язвы» и полведра газировки.
– Тебе станет дурно, – Даная взъерошила светлый пушок на голове Лехи, и он прищурился блаженно, как Люцифер, которому перепал сегодня с утра нехилый кусок говяжьего стейка. Белобрысый падшей ангелочек свистнул рибай с моей тарелки, пока я отвернулся на секунду, оставив меня голодным и злым."
"– Ну уж нет, это мой гастрит. Фиг тебе. Я никогда и ни с кем не делюсь едой, женщиной и машиной.
– Ага, редкостная, гадость, – хихикнул постреленок. – Отрава. Тебя вон до припадка скособочило. Я ни разу не видел, чтобы мега шавуху проглатывали целиком.
– Шаурм, шаурмей, шаурмов. Неважно. И вообще, зарубите себе на носу, я своя собственная, – нравоучительно поправила своего любимца Данька, сморщив свой конопатый нос. Ее бы я сейчас тоже проглотил, ей-богу.
