В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
А ей не позволяла сделать это неизвестно откуда взявшаяся гордость и гложущие сомненья.
— О чем задумалась, Альма? — Аргамон вновь откинулся на спинку кресла, разглаживая усы. Он никогда не думал, что разговор с ребенком может быть настолько сложным. Ее интересовало совершенно не то, что он считал, должно интересовать в этом возрасте и в этом положении.
— А если я захочу уйти?
— Твои родители имели в виду опеку, а не финансовое обеспечение. Откупных не будет.
— Нет, если я просто захочу уйти.
Аргамон закрыл на миг глаза, собираясь с мыслями.
Они так надеялись, что тщательно обдуманная легенда станет достаточным объяснением для всех. Для любопытных горожан, для редких заезжих гостей, для нее самой. К сожалению, с ней все оказалось сложней, чем предполагалось.
— Этот вопрос адресован должен быть не мне, гелин. Идем, дитя, — мужчина поднялся, протягивая руку. — Ужин уже подали, лорд Тамерли ждет нас.
По девичьей спине прошел холодок. Альма невольно вернулась к утренней встрече на крыльце.
* * *В столовую они вошли вдвоем. Аргамон так и не выпустил девичью руку до самых дверей. И даже оказавшись в комнате, не спешил отпускать.
В том, что таким образом он воздействует на нее, Альма больше не сомневалась, снова по организму вместе с кровью разносилось спокойствие.
Перед ними открылись двери, являя взгляду огромную комнату. Конечно, не настолько большую, какой была монастырская трапезная, но куда более шикарную столовую.
Девушка обвела взглядом помещение, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее — эта роскошь ее просто пугала. Кремовая мебель обитая медового цвета тканью, переливающаяся хрустальными бликами люстра над головой, уставленный всевозможными яствами стол. А чуть дальше, за ним…
— Ринар, — Аргамон учтиво кивнул, привлекая внимание стоявшего вполоборота мужчины.
Ее подвели к столу, отодвинули один из стульев. Реагируя на вопрошающий взгляд, Аргамон кивнул, давая добро на то, чтобы девушка села.
Стол был накрыт на четверых. Две тарелки на почетных местах хозяев дома по обе стороны огромного стола и еще две по правую и левую руку от одной из «главенствующих» тарелок. Это заставило напрячься еще больше: ведь пока в комнате их было только трое, а неизвестность пугала.
