В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
— Альма, — казавшийся абсолютно отрешенным еще минуту тому, хозяин дома моргнул, поставил бокал с каким-то напитком на столик, подошел к своему месту во главе. — Аргамон объяснил вам все? — видимо, его взгляд должен был лучиться гостеприимством, но Ринар понятия не имел, что это за чувство. А потому губ коснулась лишь кислая улыбка, не нашедшая ответа на лице девочки.
— Да. Объяснил, — Альма оглянулась на усача, чья улыбка казалась теперь куда более искренней, а потом опустила взгляд в тарелку. С Ринаром в одной комнате ей было неуютно.
— Не все, мой лорд, у леди Альмы остались еще вопросы, но их, мы решили, ей лучше задать вам, — на этот раз Аргамон учтиво улыбнулся уже лорду Тамерли.
— Я готов ответить на ваши вопросы, Альма, но прежде… Подозреваю, вы проголодались, — хоть фраза и была адресована ей, проговорил ее мужчина глядя перед собой. Туда, где стоял четвертый, кажется лишний, набор приборов.
Сказать, что в неизвестной компании Альме не лез кусок в горло, было бы неправдой. Последнее, что она ела — постные лепешки, заменившие ужин еще в монастыре, и пусть практически весь день после этого девушка проспала, справиться с аппетитом не помогла даже странная компания.
Мужчины ели молча, лишь изредка переглядываясь. Стоило Ринару сделать еле заметный жест, как в столовой появлялись слуги, сменявшие одни блюда другими. Большинство из них оставалось нетронутым.
Следя за таким расточительством, Альма чувствовала, как сердце сжимается. Этой еды хватило бы им с сестрами на неделю.
— О чем задумалась, гелин? — видимо ее растерянные взгляды, провожающие подавальщицу, не укрылись от пристального внимания Аргамона."
"— Ни о чем, — отложив вилку, Альма опустила руки под стол, сжимая их под покровом скатерти в кулачки.
— Как же ни о чем, гелин? Такова ваша человеческая природа, а особенно — женская, у вас в голове роятся сотни мыслей.
Кажется, не только она уже насытилась едой, кожей Альма чувствовала, как взгляд обоих мужчин скользит по ее лицу.
— Вы живете в роскоши, — девушка запнулась, пытаясь сформулировать мысль мягче, чем крутилось на языке. — В роскоши, которая для меня непонятна.
— О чем ты, дитя? — в диалог же с ней вступал только Аргамон. Бросив один единственный взгляд на Ринара, Альме снова показалось, что он находится далеко отсюда.
