В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
Горели свечи, пахло странно, лишь в середине молитвы она вспомнила, как боялась, что храм ее не впустит. Он впустил. Молния не ударила в крышу, высшие силы не закрыли дверь перед ее носом, даже подол платья не загорелся от свечи.
Женщина с книгой в руках читала молитву, Ринар держал Альму за руку, вглядываясь в лицо, она сама… не знала, что испытывает.
— По доброй воле совершается сей союз?
— Да.
— Да.
— По любви он свершается?
— Да.
— Да.
Косые лучи заходящего солнца затопили храм. Такое впечатление, что к ним в гости действительно пожаловал покровитель людей.
Альма чувствовала себя странно. У нее то и дело возникало впечатление, что это уже когда-то происходило. Она уже стояла в храме, держа за руки Ринара, смотря в его серые для кого-то безразличные, а для нее горящие теплом глаза. Что им уже читали древние молитвы, уже задавали эти вопросы, последние лучи солнца скользили по полу, постепенно освобождая место ночной тьме, тоже наведавшейся погостить на их церемонии.
Наставница, исполняющая роль жрицы, отложила книгу, беря в руки посудину.
— Обменяйтесь, — жрица терпеливо ждала, пока Альма сумеет взять золотой ободок дрожащими пальцами, кивнула, позволяя поднять его, когда кольцо все же упало, даже ободрительно улыбнулась, мол, ничего страшного… А у Альмы руки задрожали еще сильней.
Ринар с задачей справился быстрей, его руки не дрожали, ладоши не были мокрыми, и ноги вряд ли подкашивались. Он просто снова сделал то, что хотел — хотел ее всю, теперь она точно его. Вся. По всем законам, обычаям, правилам. И вопреки всем законам, обычаям и правилам она тоже его.
— Закрепите союз, — жрица отступила, склонив голову, последние лучи заходящего за деревья солнца поглотила тьма, а Ринар притянул Альму к себе, накрывая дрожащие губы своими.
* * *— Я бы хотела…
— Что, душа моя? — Ринар прижимал ее к своему боку, все так же чувствуя, как тонкое тело подрагивает.
