В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
И по горячим сердцам, скрытым под всей этой холодностью.
Никогда наставница ее не обнимала. За все детство Альма не получила ни капли той нежности, в которой нуждается ребенок. Наверное, именно потому со временем так привязалась к Ринару. Он тоже не проявлял особой нежности, но по сравнению с местными обитателями, даже его отчужденность казалась проявлением заботы.
Когда Витта стиснула ученицу в объятьях, Альма очень ясно ощутила, насколько это ново и неправильно, насколько нереально.
— А это?.. — кажется, мужчину за девичьей спиной наставница заметила далеко не сразу.
— Мой муж, — выпустив из объятий старушку, Альма вновь отступила, шаря по воздуху за спиной, в поисках его руки. Благо, он переплел их пальцы тут же, снова делясь своей уверенностью.
— Муж? — Витта сощурилась, окидывая мужчину внимательным взглядом. — Лорд… — покачала головой, грустно усмехаясь. — Это ведь для тебя ее тогда забрали?
— Для меня.
— И обещали, что с ней ничего не случится.
— Обещали.
— Соврали, — Витта вновь посмотрела на Альму, теперь с жалостью.
— Он не причинил.
— И врать не научилась, девочка моя. — Нет, Альме только показалось, что от прежней наставницы осталась тень. Теперь-то она видела, что пусть спина давно согнута, стержень в ней все так же прям, его не сломает ни время, ни место.
Ринар разжал пальцы, отпуская Альму. Когда девушка обернулась, губами шепнул «иди» и отступил.
Не обижался на ту агрессию, с которой говорила и смотрела старая наставница, понимал, что она наверняка читает его лучше, чем любой дворцовый шпион. А еще понимал, что ей есть за что бросать такие взгляды. Аргамон ведь им тогда действительно обещал, что не даст их девочку в обиду, а как иначе назвать все то, что ей пришлось пережить из-за него?
И пусть они сами облегченно вздохнули, когда из обители забрали кальми, это ведь не делает его вину меньшей.
