В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
Этот щит не должен был пропустить ничего живого. Но его максимум в том, что смельчака могло бы отбросить на несколько метров. Отбросить первого, второго, третьего, а четвертого уже не сдержало бы. Вот только смельчаков не нашлось. Все застыли в нерешительности.
— Не угрожай нам, лорд, — кузнец тоже отступил, с опаской разглядывая сияющее марево, разделяющее теперь дом и окрестности.
— Я не угрожаю. Защищаю свое. Вы собираетесь ворваться в мой дом. По всем законам имею право защищаться.
— Отдай кальми и мы уйдем.
— В доме нет кальми.
— Врешь! — из толпы практически вылетела женщина. Хромая, она подлетела к щиту, оскалилась, заглядывая в лицо Ринара. — Все врешь, милорд. Я сама видела, как она неслась к тебе. Видела, как мчала по городу. Видела нашу маленькую леди. Видела нашу милую Альму. Она там! — Свира ткнула в сторону дома, брызжа от возмущения слюной. — Там! Жгите! — а потом выхватила факел у первого попавшегося парня, бросая в щит.
Факел отскочил. Отскочил, покатившись по земле. Вот только нервы у оставшихся за щитом стражников оказались не железными.
"— Нет! — изменить ее траекторию Ринар не успел. Понял, что произошло непоправимое только тогда, когда по-прежнему смотрящая на него женщина закашляла кровью.
Отступила, прижимая руки к груди, еще и еще, а потом упала на землю. Упала и больше не пошевелилась.
Толпа могла бы испугаться возможности применения против нее силы. Толпа могла бы согласиться на компромисс.
В дом полетели факелы. Щит выдержал всего пять из них, а потом окна начали трещать от града камней и горящих орудий. Только подходить люди не решались — умирать все так же не хотелось никому, умирать не хотелось больше, чем отомстить за падшую в неравной схватке.
Понимая, что больше сделать не сможет ничего, Ринар развернулся, направляясь в горящий уже дом.
* * *— Ты же сумасшедшая! — дом пылал.
— Не мельтеши, — а та лишь отмахивалась, кривясь и продолжая восседать на софе. Не выдержав, Альма схватила со стола графин, набрала полный рот воды, а потом брызнула в сторону сумасшедшей.
