В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
Спешит, чтоб потом вернуться. Возможно, вернуться еще не раз.
— Тихо, все хорошо.
— Я не пущу, — подтверждая слова действиями, Альма вжалась щекой в его щеку, шепча прямо на ухо.
— Конечно, не пустишь, душа моя, куда я от тебя денусь? — а он отвечал не задумываясь. Просто потому, что она хотела слышать эти ответы.
Дверь в подвал Ринар открыл ногой. В глаза ударил слишком яркий белый цвет, Альма сощурилась, спиваясь ногтями в ткань мужской рубахи.
— Следи за ней, Аргамон. Только попробуй ее выпустить, я найду тебя везде.
— Нет! — слова доходили до сознания Альмы смутно. Она поняла одно — он хотел оставить ее здесь, а сам вернуться. — Нет, Ринар! Нет! — вцепилась в рубаху еще сильней, под пальцами затрещала ткань.
— Тихо: — он даже попытался улыбнуться. Поцеловал в нос, нежно перехватил руки, освобождаясь из хвата.
— Нет! — в очередной раз попытавшись вцепиться в него, Альма ухватила лишь воздух. Ее передали на руки другому. Но этот другой удержать не смог.
В ней вдруг откуда-то нашлись силы. Нашлись на то, чтоб соскочить на землю, прижаться к такому спокойному Ринару, заглянуть в лицо, светясь мольбой.
— Пожалуйста, не иди!
— Аргамон, — Ринар рыкнул кому-то за ее спиной, а потом снова посмотрел на жену так ласково, как умел только он. Провел покрытой копотью рукой по непослушным волосам, коснулся носом шелковой щеки, втягивая испорченный гарью любимый аромат ее кожи. — Девочка моя, она ведь умрет. Понимаешь? Никто не спасет. Я не могу не пойти.
— Нет, — очередной протест получился слишком неуверенным. Она не сомневалась, просто с каждой секундой все ясней понимала бессмысленность попыток остановить его. Он все равно пойдет.
— Ну чего ты боишься, Душа? — а ее все продолжали гладить по волосам, нежно касаться губами щеки. — Ты ведь сама видела, что все будет хорошо. Помнишь?
Альма еле заметно кивнула.
— Ну вот, умница. Я же обещал завтра к тебе вернуться. Правда?
Еще один кивок.
— Думаешь, смогу не сдержать обещание? Я скоро вернусь, Душа.
— Ринар, — она так хотела верить. До одури, до исступления, до слез и боли в сжатых кулаках. А сердце предательски ныло. Ныло, будто крича, что отпускать его нельзя. И нить натянулась. Он так близко, а нить натянута.
— Веришь? Просто скажи, что веришь, гелин. Пока веришь, я всегда вернусь.
