В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
Он всего-то и успел, что обуться, да оседлать лошадь, а потом мчать, чувствуя, как его тянет нить. Та самая нить.
— Нельзя, — он улыбнулся, разглядывая любимое лицо. Ей сейчас лет семнадцать. Она такая, как тогда, когда он отпустил ее.
— Вы хотя бы честны.
— Идем?
Альма кивнула, дождалась, когда мужчина встанет воспользовалась предложенной рукой.
— Мы только должны сделать еще одну вещь, — девушка думала, что он тут же развернется, зашагает вперед, а ей придется идти следом. Когда же она сделала маленький шажок, смотря под ноги, натолкнулась на скалу его тела.
— Какую?
— У тебя удивительно красивые глаза, душа. Они так же красивы, как и имя. Думаю, не стоит их никому показывать. Пока. Согласна?
Альма не знала, что особенного в ее глазах, но согласилась. В конце концов, ему нельзя верить, но очень хочется доверять.
— Я наведу морок, только… для этого нужно будет тебя поцеловать.
На самом деле, целовать было совершенно не обязательно. Необязательно, но необходимо. Чтобы вспомнить ее вкус, чтобы поверить окончательно, чтоб не умереть от разрывающего на части счастья.
Неуверенно кивнув, девушка тяжело вздохнула. Она не понимала саму себя. Не понимала, почему этот неизвестный лорд так действует на нее. Почему она позволяет ему так много, почему не развернется и не уйдет.
Альма не могла знать наверняка, но ей казалось, что раньше ее не целовали.
Губ коснулись чужие губы, задержались на долю секунды, а потом оторвались, чтоб тут же снова припасть. Во второй, третий, четвертый раз, а потом раскрыть и скользнуть внутрь. Вряд ли именно такой поцелуй требуется для наведения морока, но сообщать об этом Альма не стала.
— Пойдем, мой ангел.
Альму оторвали от земли, прижали к груди, а потом направились прочь, то и дело, останавливаясь, чтоб снова поцеловать.
Подсадили на лошадь, запрыгнули следом, вновь прижимая, теперь уже спиной к груди.
— Не боишься?
— Нет, — прислушавшись к себе, девушка поняла, что отвечает совершенно искренне.
— Даже меня не боишься?
— Нет.
Миллион слов и вопросов рвались с губ, но Ринар заставлял себя молчать. Теперь у них будет много времени. Много времени на разговоры, на действия, на то будущее, которое когда-то показал ей Аргамон или любое другое, какое она захочет. На будущее без постороннего вмешательства и собственных ошибок.
