В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
— Я просто думаю, что дай мы ей еще немного времени, у нас будет больше шансов на успех… Ведь мы не можем быть уверены, что все пойдет именно так, как мы предполагаем…
— Я не стану ждать, Аргамон. Я слишком долго ждал.
— Но Альма…
— С ней ничего не случится. Это ее предназначение, кальми выживают после ритуала. Кроме того, это будет ее первый раз.
— Но мой лорд…
— Разговор окончен, Аргамон. Ты привязался к девочке, я вижу. Я тоже. Но это не значит… — Ринар набрал полную грудь воздуха.
— Да, мой лорд, — сдаваясь, Аргамон согнулся в поклоне.
Упрямый дурак. Неужели опять? Неужели опять совершит ошибку? Опять поймет слишком поздно? Опять они промчат весь замкнутый круг до самого конца: так и не разорвав его?
— Но после ритуала… Я не гоню ее, Аргамон. Никто не узнает о нем. И если она захочет, я не против, чтоб она осталась.
Аргамону не было что ответить.
И все из-за слепого упрямства одного дурака.
Аргамон не был свидетелем их утреннего разговора на террасе, но если бы слышал замечание о том, что отвергнуть ее может лишь слепой, несомненно, согласился бы с этим самым слепцом.
Глава 4
Лукавством было бы считать, что в их доме порицается тишина и молчание.
Альма опоздала на ужин, извинилась перед поднявшимися ей навстречу мужчинами, пряча красные глаза, опустилась на стул, прекрасно понимая, что ни один кусок не полезет сейчас в горло.
Ей было абсолютно все равно, что подумает Аргамон, просто нужно было соблюсти приличие — каких-то полчаса, и она вольна покинуть столовую, чтоб продолжить плакать в комнате.
Ей было абсолютно все равно, что подумает Ринар, по одной простой причине — она была уверена, он даже не заметит, что что-то не так.
— Сегодня паштет, Альма, как ты любишь, — мужчина учтиво улыбнулся, снова смотря на нее и одновременно будто сквозь.
Как девушка ненавидела этот его взгляд. Вечный взгляд приятельского безразличия. Как она хотела, чтоб он смотрел по-другому. Все равно как, лишь бы по-другому.
