В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
* * *— Мой лорд, — Аргамон дожидался Ринара, стоя под дверью. Ровно за десять секунд до того, как хозяин взялся за ручку с той стороны, управляющий отскочил от двери, стирая следы подслушивающих чар.
Он не знал, чего в его мыслях сейчас было больше — радости или отчаянья. Ринар так и остался за своей стеной между его прошлым и миром вокруг. Альме не удалось пробить эту стену, и это заставляло почти отчаяться, но Аргамон снова и снова повторял: не удалось пока… Только пока.
— Что ты тут делаешь? Собираешься таскаться за мной целый день? — Ринар был раздражен, зол.
— Нет, милорд, я просто волновался, вы ведь не объяснили…
— А я должен что-то тебе объяснять? — уже вторично на протяжении часа он срывался на гневный рык."
"— Простите, я волновался за Альму.
— Она думает, что влюблена в меня, Аргамон, — настроение Ринара менялось в считанные секунды. Раздражение снова улетучилось, и теперь в глазах мужчины горел немой вопрос. Вопрос, на который Аргамон должен был что-то ответить, просто обязан, ведь сам Ринар понятия не имел, что с этим делать.
— Она юна, пройдет, — Аргамон говорил так, будто сам верил в это. За долгие годы игры он научился врать отменно.
— Когда пройдет? Еще несколько месяцев и все будет готово. Это пройдет за несколько месяцев, Аргамон?
— Мы можем подождать, мой лорд, — усач знал, что снова ступает на тонкий лед, что уже через секунду в Ринаре может проснуться злость, но не мог не попытаться.
— Нет, — в этом он был безапелляционен.
— Она должна свыкнуться с мыслью, что вы для нее лишь друг Станьте другом, мой лорд. Станьте другом, советчиком, товарищем. Докажите, что скорее отец, чем предмет восхищения и юношеской страсти.
— Я все это время пытался доказать именно это, Аргамон! Представить не мог, что она влюбится.
— Но это случилось.
— Я. Этого. Не хотел!
— Думаете, она хотела?
Их диалог продолжался по пути в сторону кабинета Ринара.
— Что? — последний вопрос усача заставил его опешить.
— Думаете, она хотела влюбляться в мужчину, не способного ответить на ее чувства? Вы ведь знаете, мы не выбираем, кого любить. И когда разлюбить, решаем тоже не мы.
Ринар застыл, не зная, что ответить. Аргамон был прав. Это не вопрос ума. Это веление сердце. А каким образом делает выбор оно, не знает никто.
