Я лежала на кровати, одетая лишь в легкий халат, и разглядывала потолочные балки чердака старой башни. Словно окаменевшие древние строительные элементы, они тонули во мраке. Однако наедине со своим пушистым котом Кузей я не чувствовала одиночества — он спал громко и умиротворенно рядом с нами, а за старинным зеркалом старой бронзовыми рамами никто не появлялся....
Король факультета воспользовался моментом, чтобы переместить руки на мою талию и прижать крепче, но я возмущаться не стала. Тем более что он согласно кивнул и тут же повел к знакомому коридору.
Пока мы шли, я пыталась заставить себя сосредоточиться на том, как именно преподнести пижону ситуацию. Точнее, что сказать, чтобы лишних вопросов и подозрений не вызвать.
А еще…
— Каст.
— Да, крошка? — тут же отозвался рыжий.
— Каст, я не могу сказать всего, но готова спорить на деньги, что это не Глун на тебя… — Я запнулась и замолчала.
Впрочем, огневик и так понял.
— И аргументы у тебя, как понимаю, есть? — уточнил он.
— Конечно.
— Хорошо. — Каст выдержал паузу. — Аргументы выслушаю.
Хм, а аргументы-то я озвучивать тоже права не имею. Впрочем, раз решила довериться, наверное, и здесь исключений делать не стоит."
"Пока я размышляла над этим вопросом, мы миновали коридор и оказались в небольшом зале, примыкающем к башне, где расположилась общага факультета.
Я невольно вздрогнула. Видок у Лундгрена поларского разлива был не многим лучше, нежели у Каста, когда тот меня в дверях общего зала подловил. В смысле, тоже растрепанный и слегка растерянный.
Завидев нас, декан споткнулся и чуть не покатился с лестницы, но вовремя удержался за перила.
Тем не менее шел Фиртон по-прежнему быстро, а мы, наоборот, притормозили. Просто… пустой зал, время занятий, и мы. Тут.
Вот и декан нашим прогулом озадачился.
— Каст? Дарья? — повысив голос, спросил он.
Пришлось окончательно остановиться и дождаться, когда декан спустится с лестницы и приблизится. Вид у Фиртона к этому моменту стал сердитым.
— Почему не на занятиях?
Я невольно потупилась, и не столько от вопроса, сколько от пристального взгляда Лундгрена. Он изучал мое лицо и, уверена, заметил и припухшие веки, и покрасневшие глаза, и общее обессиленное состояние.
— Дарье стало плохо, ее отпустили, — ответил Каст, даже не догадываясь, что говорит правду.
— Вот как? — удивился Фиртон. Потом добавил хмуро: — Ладно, понимаю, случается.
