Я лежала на кровати, одетая лишь в легкий халат, и разглядывала потолочные балки чердака старой башни. Словно окаменевшие древние строительные элементы, они тонули во мраке. Однако наедине со своим пушистым котом Кузей я не чувствовала одиночества — он спал громко и умиротворенно рядом с нами, а за старинным зеркалом старой бронзовыми рамами никто не появлялся....
Вот только при чем тут ты?
Последняя реплика адресовалась, разумеется, Касту, и рыжий, как всегда, не растерялся:
— Как это при чем? Я ведь король факультета. Забота о «подданных» — моя прямая обязанность.
Я подняла глаза, чтобы заметить скользнувшую по губам Фиртона улыбку. Вернее, улыбочку. Такую по-мужски понимающую и не слишком уместную с точки зрения преподавательской этики.
Но последнее не удивило — они тут все такие.
— Ясно, — сказал декан. — Но чтобы больше такого не было.
Не думала, что Каст огрызнется, а он…
— Извините, но это не от меня зависит.
Никак не предполагала, что Фиртон подобную дерзость проглотит, однако проглотил. И даже еще одной улыбочкой нас «порадовал». После чего неожиданно серьезно спросил:
— Кто довел? Глун? — А после короткого кивка Каста добавил: — Я поговорю.
С этими словами Фиртон обогнул нас и направился дальше, ко входу в тот самый коридор, из которого мы только что вынырнули. Ну а мы продолжили путь к лестнице. И вот что удивительно: учебный день в самом разгаре, а из общаги трое парней в форменных мантиях вышли.
Каст тут же остановился, заставляя меня сделать то же самое. Потом быстро обернулся, проверяя, ушел ли декан, и шикнул парням:
— Совсем сдурели? У Фиртона по пятницам ни одной пары!
У-у, как любопытно. То есть Каст тоже прогулять не дурак, получается?
Троица в алых мантиях вздрогнула, но, оглядевшись, дружно выдохнула.
— Ушел, — сказал тот, что стоял слева, — высокий плечистый шатен.
Парни начали спускаться, а мы по-прежнему стояли и наблюдали за этим действом.
— Идиоты, — подтверждая мои догадки, выдохнул Каст. — Трудно в расписание преподов заглянуть?
— Да ладно, — отмахнулся шатен. — Это он только к тебе особенные чувства испытывает, а на нас ему плевать.
Особенные чувства?
Я повернула голову и вопросительно уставилась на пижона.
— Мы друг друга с первой встречи бесим, — пояснил тот.
Ого, вот как! В таком случае почему же, когда речь зашла о покушениях, ты не на него, а на Глуна подумал? Ведь у Фиргона есть как минимум один мотив — неприязнь.
Увы, задать этот вопрос вслух возможности не было.
Троица студиозусов тем временем спустилась с лестницы и двинулась к нам. Мы тоже отмерли и продолжили путь. И ничего не предвещало беды, как вдруг…
Глава четырнадцатая
Я не поняла, как и почему это произошло.
