В зале священников и придворных царила напряженная тишина, в то время как я стояла на алтаре. Мое волнение сменилось тревогой, когда я поняла, что моего избранника не будет на церемонии — он болен и не сможет принять наследие своего королевства. Это оказалась последней каплей для меня: мне предстоит сама стать новой императрицей, независимо от семейного горя....
— Всё спланировал, да? Вчера вот всё пошло по плану, а сегодня нет, и это раздражает?
Лучше бы я сдержалась, потому что положение моё было далеко не завидным. Мужчина тут же оказался рядом, схватил меня за шею и вынудил посмотреть ему в глаза. Такие глубокие, завораживающие, полные силы. У меня даже ноги подкосились, и если бы супруг не удержал меня за пояс, то я бы не устояла на своих двоих.
— Ты только глянь! Какой зубастый мне попался мышонок, — чуть ли не прошипел он. — Я-то думал, что ясно дал тебе понять, где твоё место.
В комнатке, в которой мы оказались, стоял полумрак, будто на улице не день, а как минимум сумерки.
— Что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь. — Он, наконец, отпустил меня, и я могла нормально двигаться.
— Я десятая дочь в семье, Филипп Нордхард, — сказала я, стараясь казаться как можно хладнокровнее, хотя от его близости у меня голова шла кругом. — Если ты единственная отрада своих родителей, то у меня всё иначе.
Может, и не стоило этого делать, но мерзкий напиток, кажется, действовал как надо, потому что единственное, о чём я могла думать, — это всякие непристойности, связанные с Филиппом. То, что он стоял ко мне почти вплотную, лишь обостряло проблему. В конце концов, я просто бросилась ему на шею и поцеловала.
О том, насколько низко пала, сделав это, я даже не подумала. Стоило мне ощутить тепло его губ на своих, тело будто окунулось в безграничную эйфорию. Прекращать не хотелось. Диал поначалу воспротивился, но затем перенял инициативу, и через какой-то десяток секунд уже он целовал меня, а не я его. Мне оставалось лишь принимать ласки супруга и пытаться не лишиться рассудка от переполнившего меня чувства всепоглощающего счастья.
