В зале священников и придворных царила напряженная тишина, в то время как я стояла на алтаре. Мое волнение сменилось тревогой, когда я поняла, что моего избранника не будет на церемонии — он болен и не сможет принять наследие своего королевства. Это оказалась последней каплей для меня: мне предстоит сама стать новой императрицей, независимо от семейного горя....
Казалось, что у него внутри кипит куда более суровое сражение, чем то, что он развернул в реальности. Души не могли прийти к согласию, и его трясло от постоянных колебаний силы.
— Я люблю его, — прошептала я, поднимая на Филиппа умоляющий взгляд и чувствуя, как по щеке течёт одинокая слеза. Обещала же себе больше не реветь, но, увы… не сдержалась.
— Ответ неверный, принцесса! Ты любишь меня! Неужели забыла?
— Любовь не мимолётное чувство. Если она поселилась в сердце, её не вытравят ни пара лет, ни безразличие.
Диал смотрел на меня неверящим взглядом и, кажется, обдумывал сказанное. А затем его буквально снесло с места. Люций наконец-то выбрался из каменного плена и накинулся на Филиппа. Пока они колотили друг друга, я увидела, что Дуэйн всё ещё сражался с уродливым големом, который двигался без участия своего создателя и наносил удары по тем местам, где буквально недавно находился черноволосый мечник.
Брат и Алмор-младший действовали сообща, и уже в следующее мгновение Дуэйн вскочил голему на загривок и вбил один из своих мечей в зазор между валуном, представлявшим собой голову создания, и телом.
Лишившись равновесия, голем завалился назад и, упав на землю, рассыпался на множество отдельных валунов. Без контроля и помощи создателя его судьба была решена.
— Спроси её! — Крик Филиппа вернул меня к тому, что происходило у меня перед глазами.
Муж и Люций держали друг друга за горло и стояли неподвижно, сверля друг друга взглядом. Оба без сил, дыхание тяжёлое. Видно, что схватка вымотала их и ни один не может её продолжить.
— Мне нужно знать. Спроси её, правда ли это, и я обещаю сохранить ей жизнь, каким бы ни был ответ.
Люций посмотрел на каменного, решая, стоит ли ему доверять.
— Какой вопрос я должен задать? — сказал он спокойно, но голос слегка дрогнул.
