В зале священников и придворных царила напряженная тишина, в то время как я стояла на алтаре. Мое волнение сменилось тревогой, когда я поняла, что моего избранника не будет на церемонии — он болен и не сможет принять наследие своего королевства. Это оказалась последней каплей для меня: мне предстоит сама стать новой императрицей, независимо от семейного горя....
"
"Ещё бы, сойтись с Филиппом в рукопашной и не уступить было для него сейчас сверх его возможностей. Но он смог.
— Я хочу знать, кого она любит. По-настоящему, всем сердцем. — Супруг тоже еле стоял на ногах, но было заметно, что буря внутри него слегка улеглась. Глаза больше не загорались внезапными вспышками силы.
— Ответ на этот вопрос я знаю и сам. Это…
— Спроси! — теряя самообладание, закричал Филипп. — Ты это умеешь. Давай, менталист!
И он с силой надавил Люцию на шею, перекрывая доступ воздуха и вынуждая едва заметно кивнуть.
В тот же миг я почувствовала приятное тепло, коснувшееся меня, и захотела как можно скорее признаться любимому в чувствах. Он даже вопрос задать не успел, как я выпалила:
— Люблю тебя, сказочник! Так люблю, что не выдержу, если с тобой что-то случится. И если мне суждено пережить сегодняшний ужас, я готова забыть о гордости и отправиться с тобой в любом качестве. Хоть наложницей, хоть служанкой. Лишь бы быть рядом. Видеть тебя, дышать тобой.
Люций побледнел и отпустил руку, которой сжимал горло своего противника.
— Правда?»
— Даже я знаю, что да, идиот! Почувствовал твою треклятую силу, — выкрикнул Филипп, отталкивая от себя дикейца.
Мне показалось, что я снова увидела перед собой того самого паренька-сказочника из нашего совместного прошлого, настолько растерянным выглядел наследник Милдора. И вдруг всё стихло.
Я всё ещё полустояла-полулежала на валуне, не в состоянии вытянуть руку обратно из расщелины.
Внезапно почувствовала, что давление на запястье усилилось, а затем что-то щелкнуло и со звоном упало вниз, бряцая по камням и улетая в бездну.
— Уходи, мышонок, — сказал Филипп, когда я, наконец, высвободила руку из тисков.
Браслета на ней не было. Его украшение тоже стало бесполезной железкой и теперь лежало у ног диала.
— Но как ты…? Что ты сделал? — спросила я, понимая, что именно натворил этот безумец.
Ни один диал, будучи в здравом уме, на такое бы не пошёл.
— То, что умею лучше всего на свете. Сломал…
Люций
«Чтоб всё провалилось! Почему я не понял сразу? Почему не догадался? Она же не назвала имени, ответив на вопрос о том, кого любит. Идиот! Нужно было сразу сопоставить факты!» — Я костерил себя, на чём свет стоит, застыв, как истукан, и глядя на Дафну.
Ответ принцессы меня ошарашил, но не он стал тем, что чуть не вышибло меня в забвение.
