В зале священников и придворных царила напряженная тишина, в то время как я стояла на алтаре. Мое волнение сменилось тревогой, когда я поняла, что моего избранника не будет на церемонии — он болен и не сможет принять наследие своего королевства. Это оказалась последней каплей для меня: мне предстоит сама стать новой императрицей, независимо от семейного горя....
Меня это не обрадовало, так как совсем скоро она начала чуть ли не каждые две-три минуты спрашивать у меня, не изменилась ли температура браслета. Стоило побрякушке стать холоднее, это означало бы ранение или серьёзную болезнь её сына.
Заразившись нервозностью свекрови, я и сама стала постоянно прислушиваться к своим ощущениям. Поэтому, когда украшение стало теплее, сразу бросилась к главным воротам. Чем горячее браслет, тем ближе должен находиться мой суженый. Филипп был рядом, я это знала, но ждала вовсе не его возвращения.
Выбежав на площадку перед главным въездом во дворец, стала напряжённо всматриваться в ночную тьму. Как назло, ни звёзд, ни луны сегодня не было видно, небо затянуло чёрными плотными тучами. Ничего хорошего это не сулило, но я гнала от себя все тревожные мысли.
И не зря. Совсем скоро заметила, что ко дворцу приближаются несколько всадников. Достигнув главных ворот, они осадили коней и спешились.
— О, моя ненаглядная жёнушка так переживала, что ждала меня прямо у порога?
Узнала голос Филиппа.
Но следующие слова наследного принца заставили меня забыть о тошноте и вообще обо всём на свете.
— Я решил нашу небольшую проблему, Дафна, — сказал он тихо, склонившись к моему уху. — Менталиста больше нет, так же, как и угрозы Ипервории. Можешь забыть о нанесённом тебе оскорблении и готовиться к нашей близости.
Вокруг нас начал толпиться народ, и Филипп, наконец, выпустил меня из объятий, отправившись во дворец в сопровождении ликующих слуг. А я стояла ни жива ни мертва, понимая, что решение проблемы означало смерть того, кто успел тронуть моё сердце.
Глава 14. Западня
Дуэйн
Мне не нравилась эта затея. С самого начала был против поездки к изнеженным иперворийцам, не знавшим, как правильно держать меч, чтобы не пораниться самим или не заколоть соседа.
Не мог я оставить Люция одного. Он всегда поддерживал меня и до хрипоты спорил с отцом, когда тот отказывался предоставлять нам равные привилегии при дворе. Мы были не разлей вода, хоть и очень разные: светлый гений и тёмный убийца, не знающий, что такое жалость.
И вот мы ехали к границе Иперворийского государства в сопровождении их идиота-принца и небольшого отряда смертных солдат.
