В зале священников и придворных царила напряженная тишина, в то время как я стояла на алтаре. Мое волнение сменилось тревогой, когда я поняла, что моего избранника не будет на церемонии — он болен и не сможет принять наследие своего королевства. Это оказалась последней каплей для меня: мне предстоит сама стать новой императрицей, независимо от семейного горя....
— Блондин поклонился мне и поцеловал тыльную сторону руки, которую словно огнём обожгло от этого жеста.
Пребывая не то в эйфории оттого, что меня, наконец, пригласили, не то в шоке от осознания собственной невежественности, я стояла и смотрела на него во все глаза, не зная, что ответить.
— Ну что же вы, барышня. Скажите хоть что-нибудь. Наш принц удостоил вас чести, подарив первый танец этого вечера, а вы так растерялись, — подлил масла в огонь подошедший к нам вельможа-диал.
— Не стоит. Вильмонт, подожди меня возле выхода.
— Мне есть что сказать, — выпалила я, сама того не осознавая, чем обратила на себя заинтересованный взгляд принца. — С тобой приятно танцевать, и глаза у тебя красивые… — Осознав, что сморозила, я закрыла лицо руками и постаралась как можно скорее скрыться из поля зрения обоих господ.
Этот вечер я запомнила как самый позорный в моей жизни. И это было единственным, что отпечаталось в памяти.
Зато теперь, когда я вдруг поняла, что судьба забрала у меня того, кого я сама старательно от себя отталкивала, несмотря на его открытую симпатию, воспоминания вернулись. Если кто-то блокировал их посредством магии, это могло означать лишь одно: его больше нет на этом свете.
— Ну что? Готова к исполнению супружеского долга, принцесса? — из путешествия в вечер моего позора меня вырвал голос Лейлы.
Наложница супруга стояла передо мной и ехидно улыбалась.
— Зачем ты здесь? — Я еле нашла в себе силы спросить.
— Так вот, принесла тебе ажурное исподнее. Всё, как любит Филипп. Он не знает, но почему бы не помочь господину скрасить этот вечер? — Брюнетка швырнула на мою постель кулёк с бельём.
— Надо же, какая забота. — Пришлось судорожно соображать, как быть, а ещё важнее, как именно вести себя со змеюкой. — Благодарю. Может, останешься посмотреть?
— Нет, дорогуша. Смотреть — это твой удел. Я бы осталась, чтобы поучаствовать, но Филипп ясно дал понять, что сегодня хочет именно тебя.
И тут меня осенило.
— Конечно. Твоими молитвами всё у меня получится, как нужно. И, как бы неприятно мне ни было, я всё же вынуждена попросить тебя об одолжении. — Я улыбаюсь ей как можно милее, а у самой поджилки трясутся.
