В зале священников и придворных царила напряженная тишина, в то время как я стояла на алтаре. Мое волнение сменилось тревогой, когда я поняла, что моего избранника не будет на церемонии — он болен и не сможет принять наследие своего королевства. Это оказалась последней каплей для меня: мне предстоит сама стать новой императрицей, независимо от семейного горя....
Я по гроб жизни тебе обязан и никогда больше не подниму на тебя руку. Приду на выручку по первому зову, будь уверен, — закивал высший, вставая с колен.
— Люций!
Услышал я отчаянный крик Дуэйна. Именно он устроил заварушку в лагере и теперь искал меня.
— Где ты? Отзовись!"
"И снова лязг металла, грохот и крики.
— Останови своих людей. Мой брат не враг вам, — хриплым несвоим голосом попросил я Хардварда.
Он вышел из барака, что-то выкрикнул, и стало тихо. Очень тихо.
«Мы перестарались, Люций. Я отдал всё, что было.
Как сквозь сон, услышал свою вторую душу. Уже заваливаясь на бок, увидел, как в барак ворвался Дуэйн. Перепачканный в крови, саже, но целый и невредимый. Это обрадовало настолько, что я даже успел ему улыбнуться, перед тем как провалиться в темноту.
В себя пришёл рывком. Будто меня с того света резко выдернули и вернули в собственное тело. Болело всё, особенно рёбра в том месте, куда генерал всадил огненный меч.
— Твою ж, Люций! Я думал, ты уже не очнёшься.
Первым, что увидел, было обеспокоенное лицо брата, нависающего надо мной и тормошащего меня, словно куклу.
— Не тряси так, больно же. И пить хочется. Вода есть? Где мы вообще? — Я сделал над собой усилие и осмотрелся.
Я лежал в повозке, которую медленно тащила за собой кляча какого-то крестьянина, сидевшего рядом.
— Едем домой, подальше от этой проклятой страны. Здорово ты того генерала обработал. Он не только остановил своих солдат и показал, где ты, но и обещал не преследовать, выдал мне пару камней берита и помог уговорить этого смертного отвезти нас к границе с Дикеей.
— Стоять! — выкрикнул я что было сил, вынуждая тем самым Дуэйна замолчать, а возницу осадить кобылу. — Поворачивай обратно, — как можно твёрже и убедительнее велел я крестьянину. — А ты, — ткнул я брата пальцем в грудь, — не смей решать за меня.
Из-за накатившей тошноты снова повалился на повозку и застонал. Проклятье! Как же всё болело. Меня будто в руднике завалило валунами, а смерть забрать не пришла. Ощупал себя и понял, что это почти правда. Раны не затягивались, та, что беспокоила больше остальных, и подавно.
Но нужно отдать должное Дуэйну, позаботился он обо мне знатно. Обработал, перевязал. По себе знал, каково это, когда каждый порез заживает месяцами, вот и расстарался.
