В зале священников и придворных царила напряженная тишина, в то время как я стояла на алтаре. Мое волнение сменилось тревогой, когда я поняла, что моего избранника не будет на церемонии — он болен и не сможет принять наследие своего королевства. Это оказалась последней каплей для меня: мне предстоит сама стать новой императрицей, независимо от семейного горя....
В то же мгновение в мою сторону полетел небольшой огненный шар. Я откатился в сторону, но руку всё же задело, заставив скривиться от боли.
— Отвечай, зачем явился?
— Нет. — Нужно было стоять на своём. Я был так близко к цели, что не мог сейчас дать слабину."
"В месте удара шара кожа сильно обуглилась, и запах палёного ударил в ноздри. Двигаться было почти невозможно, множественные ранения на теле никак не хотели заживать, но регенерацию использовать я не мог.
Мгновение — и в руке генерала возник огненный клинок.
— Убью ведь, не сдержусь. Нрав у меня горячий, сам видишь. — Высший отступил на шаг, кивая на своё «оружие».
Он злился. На себя ли, на меня ли, я не понимал. Но мне это было на руку.
— Уходи и выполни наши требования добровольно.
Я наконец смог подняться и стоял теперь перед ним на коленях. Даже представлять не хотелось, насколько жалко я выглядел. Хорошо, что в бараке, кроме нас, никого не было.
— Какая же вы скотина, генерал, — снова усмехнулся я, глядя ему в глаза.
Лицо моего собеседника приняло хищное выражение. Я смог-таки зацепить его за живое.
— Да что ты знаешь, менталист? — закипел высший. Меч в его руке полыхнул алым.
— То, что уже где-то видел этот взгляд и то же самое надменное выражение лица. Ах да! И медные волосы. Где же? Не у того ли, кто вёл себя так же трусливо, как и вы сейчас, и предал нас недавно на поле боя. Если я прав, то сходство ваше неслучайно.
И это сработало. Огненный кинулся на меня, явно намереваясь заставить замолчать навсегда. Я вовремя уклонился, но не рассчитал, и пламенное лезвие вошло мне под рёбра, заставляя цепляться за реальность, так как болевой шок чуть не лишил сознания. Перед глазами потемнело, тело свело судорогой.
— Умри, догадливый гадёныш! — Хардвард рванул меч обратно и сделал ещё один замах. Но, чтобы не дать мне уклониться, схватил за шею, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза.
— Попался. — Победная улыбка коснулась моих губ, и я наконец дал волю дарованной душе.
«Давай, Люций! Сделай это! Ты сможешь!» — обратился я к самому себе, ощущая, как мощный поток магии устремился от меня к генералу.
Высший замер, а огненный меч растворился в воздухе.
— А теперь вопросы задавать буду я, — борясь с тошнотой, вызываемой мерзким запахом собственной палёной плоти, сказал я. — Сядь! — приказал я своей жертве.
