В зале священников и придворных царила напряженная тишина, в то время как я стояла на алтаре. Мое волнение сменилось тревогой, когда я поняла, что моего избранника не будет на церемонии — он болен и не сможет принять наследие своего королевства. Это оказалась последней каплей для меня: мне предстоит сама стать новой императрицей, независимо от семейного горя....
Каким бы я был мужчиной, оставив любимую с ним. Пусть мои чувства не взаимны, пусть я нарываюсь на открытый конфликт, который не принесёт мне славы, а лишь унизит в глазах правителей других стран. Я не могу оставить её одну. Должен помочь, защитить и, убедившись, что на её губах снова играет обворожительная, согревающая обе мои души улыбка… уйти.
Зная, что она счастлива, я смог бы отпустить чувства, что не один год не давали мне покоя. Думал, что смог бы. Заверял себя в том, что не ревность движет мной, а лишь давнее обещание выручить девушку в трудной ситуации.
— Здравствуй, Люций, — от моих мыслей меня отвлёк голос вошедшего в барак.
Я поднял на него взгляд и узнал того самого огненного генерала с поля боя. Диал стоял поодаль, не приближаясь. Похоже, ему доложили о том, что мой дар имеет ограничение и, чтобы применить его к кому-то, меня и объект дознания должны разделять не более двух метров.
— Извини, что не кланяюсь. Сейчас титулы не играют роли. Ты мой пленник, так уж вышло.
Высший обращался ко мне так, будто мы были знакомы. И я вспомнил его.
— Приветствую, генерал Хардвард. Давно не виделись. Кажется, год, если верно помню.
Вояка приезжал в Дикею с дипломатическим визитом. Я ещё тогда отметил, что этот диал очень силён. А уж когда узнал, что он управляет пламенем, решил для себя, что ни за что не хотел бы столкнуться с ним в бою. Но судьба распорядилась иначе.
— Не стоило вам приезжать в Иперворию, сынок, — тяжело вздохнув, сказал фракиец.
— С чем же?
— Не твоё дело, — резко оборвал меня он. — Не нарывайся, наследник Милдора. Уходи подобру-поздорову. А как доберёшься до дома, вели прислать нашей армии тонну берита, заряженного силой. В знак доброй воли и поддержки Фракии.
— Не могу. — Теперь я смотрел ему в глаза, пытаясь угадать мотивы генерала.
Он имел в этом деле личный интерес. Но какой?
— Это я не могу оставить тебя в живых, если не согласишься.
— Видимо, придётся меня убить, — усмехнулся я ему в лицо. — Я не оставлю того, кто нуждается в моей помощи. Более того, я связан данным словом, а это, как вы знаете, держит покрепче якоря.
— Дурак ты, Люций. А жаль, я был о тебе лучшего мнения, — Медноволосый вояка пожал плечами и щёлкнул пальцами.
