Автор
В мире нереалистичной точности и таинственности, где каждая ложка дает новую загадку, Два дня захватывает читателя с первой страницы. Столь реалистичный мир дополняется мрачной атмосферой, создаваемой скрытыми опасностями и тайными связями, что читатель не может удержаться от стремления узнать больше о загадочных персонажах....
Но не страх, а именно внезапное осознание странности всего происходящего сковало его тело и помутило разум, воскресив почему-то в памяти образы погибших родителей.
– Назад! – глухо процедил незнакомец.
Хьюстон остался стоять, где стоял. Он пытался сглотнуть, но у него не получилось. От запаха табачного дыма к горлу подступала тошнота.
Незнакомец поднял пистолет. Хьюстон отступил на шаг.
– Назад! Еще дальше!
Хьюстон отступил еще на три шага. От этого движения в груди Хьюстона что-то оборвалось, и он смог сделать три коротких, отчаянных вдоха.
– Кто вы? – спросил он.
– Я – человек, потерявший по твоей милости своего ребенка.
– Что? Что вы такое говорите?
– Не прикидывайся идиотом, ублюдок. Ты отлично понимаешь, о чем я говорю. Ты возил ее в Кливленд и убил моего ребенка!
В сознании Хьюстона всплыло имя Бонни, воспоминания об абортивной пилюле и долгой ночи в номере мотеля, где Бонни ждала, когда эта пилюля подействует и вызовет кровотечение.
А потом ночь превратилась для Хьюстона в затуманенный кошмар. И сколько этот кошмар продлился, Хьюстон сказать не мог. Может быть, час, может быть, больше. Незнакомец сунул нож в его руку. И поставил его перед ужасным выбором: «Твой ребенок за моего.
Хьюстон помнил, как склонился над кроваткой маленького Дэви. Как услышал его сладкое сопение. Ощутил нежный запах детской присыпки. А потом слезы и жуткую боль, пронзившую все его тело.
– Ну же, давай! – прошептал с порога незнакомец. – Или я начну стрелять.
Малыш показался Хьюстону маленькой бледной рыбкой под водой. Спящей на дне океана слез. Первый взмах получился нерешительным, и нож прошел мимо цели. А второй стал актом милосердия.
Глава 52
Хьюстон корчился от боли, закрыв лицо руками и прижимаясь спиной к оградительному поручню маяка. Все его тело сотрясалось от конвульсивных рыданий. Поднявшись на ноги, Демарко медленно подошел к Хьюстону. Он положил ему на спину свою руку, ощутил между лопатками пылающий жар и зябкий приозерный воздух на лице. И застыл без движения, вглядываясь в разлитую вокруг темноту.
