В душном транспорте я сидела, ожидая собеседования, когда таксист вдруг объявил о форс-мажоре — нужно было помочь жене, у которой начались роды. Вопросы и неясности заполнили меня, пока я не поняла, что оказана в центре непредвиденных событий, где каждый день становится ключом к сокровищу - Я....
Люблю я его нежной и трепетной любовью, но для желудка, который нормально не ел со вчера, порция явно маловата. Если я сейчас переверну тарелку и подставлю ладошку — как раз поместится.
Понимаю, заказ делала Рита. Скорее всего, вечно сидящая на диете. Но у меня для диеты не хватает воли! Лучше буду толстой, но спокойной. И счастливой. Я люблю жрать!
Зато у Марка на тарелке лежат крылышки в каком-то глянцевом, оранжевом соусе. И картофель фри. Я сглатываю слюну, глядя на это великолепие. И уныло опускаю взгляд вниз, на салат, начиная орудовать вилкой.
Он кончается буквально за полминуты.
Желудок недовольно урчит, сообщая, что необходимо еще. Эта малюсенькая порция только разыграла аппетит, и я сейчас пялилась, глотая слюни, как Марк цепляет пальцами картофелинку, обмакивает ее в соус и подносит ко рту. И снова. И еще.
Я ловлю себя на том, что пялюсь на его руки с интересом. Может, во всем виновата картошка фри… цепляй он ее другими частями тела, и я бы смотрела на них. Но я все думаю, что у него красивые руки.
Внезапно, в очередной раз зажав кусочек картошки, эти самые пальцы изменяют траекторию движения. И желтый ломтик появляется неожиданно возле моих губ. Я испуганно поднимаю глаза на Марка.
А в его темных глазах прыгают искорки веселья.
—’Анна, ты не наелась? — насмешливо интересуется он, — поделиться?
— Нет, что вы… — смущенно отвечаю я, и стоит мне открыть рот, как кусочек картошки оказывается в нем. Я возмущенно замолкаю. Желудок и вкусовые рецепторы на языке блаженно трепещут.
Марк, усмехаясь, убирает руку. И подвигает на середину стола тарелку.
— Не стесняйся.
— Ммм… Марк Яковлевич, — отмираю я, расправившись с картошкой фри, — не стоит… это будет как-то…
— Мне тебя насильно кормить? Ешь. Или ты на диете? Не порть фигуру. У тебя с ней все отлично.
Тарелка придвигается еще ближе. Я задумчиво сверлю ее взглядом. Во мне борются смущение и голод. Второе, все-таки, побеждает, а смущение подписывает капитуляцию, сбегая с поля боя.
Так мы и едим из одной тарелки в полном молчании.
— Сок? —Марк придвигает ко мне высокий стакан с соломкой.
— Угу, — я, не задумываясь, хватаю его и с наслаждением тяну прохладный напиток. Желудок довольно мурлычет.
Я отставляю стакан. И когда спустя несколько секунд поднимаю взгляд, то вижу, как он уже в руках у Марка.
