В душном транспорте я сидела, ожидая собеседования, когда таксист вдруг объявил о форс-мажоре — нужно было помочь жене, у которой начались роды. Вопросы и неясности заполнили меня, пока я не поняла, что оказана в центре непредвиденных событий, где каждый день становится ключом к сокровищу - Я....
Ладно, пусть она ему вручит повестку, потом попрошу его выставить, — Марк поворачивается обратно, и смотрит на коробку в моих руках, кивая, — это мне, м?
— Тебе, — усмехнувшись, отвечаю я и отдаю подарок, — с днем рождения! Счастья, радости, любви, — и я пихаю ему в руки задолбавшую меня коробку.
— И что там? — хмыкает Марк, забирая подарок.
— Сам посмотришь, — пожимаю я плечами, — уж прости, ничего круче подарить не могу. У меня долги, — и я усмехаюсь, — шучу. Но я правда не придумала ничего лучше.
Марк задумчиво смотрит на коробку, а потом поддевает обертку, и отдирает кусок.
— Круто, — комментирует он, — моя полочка с алкоголем пополнится. Отличный подарок, не гони. И, кстати, про долги…
Он отставляет мой и Юлин подарок на столик рядом, и задумчиво смотрит в пространство. А потом переводит взгляд на меня.
— Ммм… ты в курсе, что твой долг… что его, в общем, больше нет?
Я изгибаю бровь.
— В смысле? Как это — нет?
Он вздыхает в ответ, и складывает руки на груди, подперев собой столик.
— Ну… вот так.
Я прищуриваюсь.
— А подробнее? Хочешь сказать, что простил мне долг? Нет уж, Марк Яковлевич, спасибо вам, но это будет как-то...
— Сразу на «Вы» переходишь? — усмехается Марк, — не совсем так, Аня. Мне эти деньги не нужны срочно или вот прям сейчас. Твой долг меня абсолютно не парит. Нравится тебе не чувствовать себя обязанной — выплачивай, хоть копейками, я могу сколько угодно ждать. Точнее, это уже неважно, потому что твой долг уже выплачен.
Я непонимающе хлопаю глазами.
— Что?..
— Вы о чем-то поспорили с Мирославом, и он проиграл, — произносит Марк, возвращаясь ко мне взглядом, — так дело было? Он приперся ко мне через неделю после вашей ссоры, и отдал мне деньги, пояснив именно так.
Я слушаю его, чувствуя, как в душе все сжимается. Переворачивается. И горит.
— Ну… — медленно отвечаю я, — дело было…
— Я не стал его расспрашивать.
— Вообще это он… — бормочу я, но Марк меня перебивает.
— Аня, у его сестры язык без костей. Она мне разболтала всё. Вали, — он разворачивает меня за плечи лицом к залу, и подталкивает, — иди там, не знаю… скажи, что не стоило этого делать, раз вы поссорились, что ты ему теперь по гроб жизни должна… давай-давай, смелее.
